«Отца все равно подозревали в измене Родине»
Памятник жертвам Бухенвальда. Фото: Stefan Kühn/wikipedia.org

Памятник жертвам Бухенвальда. Фото: Stefan Kühn/wikipedia.org

Пережившие ужасы концлагерей — о крематориях, испытаниях голодом и опытах над детьми

В годовщину освобождения концентрационного лагеря Бухенвальд — 11 апреля 1945 года — РП вспоминает об узниках. Долгие годы эти люди молчали о своем прошлом. Кто-то с неохотой вспоминал о военном детстве, кто-то предпочитал не рассказывать о жизни на фронте и после. Корреспондент «Русской планеты» поговорила с узниками нацистских концлагерей о выживании и издевательствах эсэсовцев и фашистов над пленными.

«Я здоров! Я арбайтен!»

96-летний Петр Едалин сейчас живет в Таллине. Он родом из Пензенской области. Побывал на фронте, два года провел в концентрационном лагере, а потом долгое время доказывал, что не является врагом народа.

Петр Едалин в окружении семьи. Фото из личного архива

«Отец даже спустя много лет иногда кричит во сне: "Я здоров! Я арбайтен!" — рассказывает дочь Петра Филипповича Ольга. Самому ему сейчас тяжело вспоминать события многолетней давности. Мы общаемся через интернет. — Молодым парнишкой папа попал на фронт, чудом выжил в бою, в котором погибла практически вся его часть. С перебитыми ногами неделю полз до ближайшего населенного пункта. К счастью, его приютила и выходила пожилая пара. На свой страх и риск они прятали моего отца от фашистов в подполе своего пятистенка. А через несколько месяцев, подлечившись, он ушел от них».

Силы покидали молодого Петра с каждым шагом, и в один момент, обессилев, он потерял сознание. Придя в себя, понял: попал в плен к немцам. Был в Семилеве, Орше, Вязьме. А в июле 1942 года вместе с остальными пленными оказался во Франции, на острове Джерси.

«Там на отца надели ошейник и заставили работать на каменоломнях. Представляете, в семейном архиве даже сохранилась фотография папы того ужасного времени! Пленные жили в бараках, кормили их какой-то баландой. Отец рассказывал, что иногда, когда удавалось, "баловал" себя разной травой и кореньями. Люди умирали от истощения, а некоторые не выдерживали и бросались на проволоку, которой был окружен лагерь. Она была под напряжением. Некоторых пленных просто расстреливали».

От тяжелой работы у него открылись раны на ногах. А всех больных было принято сжигать в печи. Тем более это касалось больных тифом. Петр Филиппович тоже заразился им. Боясь оказаться в крематории, шел на уловки, чтобы никто не заподозрил, что он болен.

Хотя случаи чудесного спасения из огня иногда случались. Как вспоминает фронтовик, однажды немцы подожгли барак, в котором находились больные тифом. Так одному из них — Алексею Потинову — удалось спастись. После он даже долгие годы дружил с Петром Филипповичем.

После освобождения в 1944 году Петр Едалин попал в эстонский проверочно-фильтрационный лагерь. После нескольких месяцев проверок группой «Смерш» бывшего пленного восстановили в правах гражданина СССР.

«Но отца все равно подозревали в измене Родине. Лишь спустя восемь лет в НКВД наконец-то убедились в его верности и даже наградили медалью», — продолжает Ольга.

После войны бывший узник остался жить в Эстонии.

«Детей бросали овчаркам»

Нине Шибановой было три года, когда она вместе с мамой и старшими сестрами и братьями попала в концлагерь. Родом она из Смоленской области, какое-то время прожила на оккупированной территории.

Нина Шибанова. Фото из личного архива

«В концентрационный лагерь мы попали за связь с партизанами. Моей маме было 35 лет, отец ушел на фронт, старшему брату исполнилось 15 лет, — вспоминает Нина Егоровна. — Сначала мы были арестованы и брошены в сарай вместе с другими подозреваемыми жителями нашего села. Все были уверены, что в любую минуту сарай будет облит бензином и подожжен, а солдаты будут поливать его очередями выстрелов, чтобы никто не остался в живых. Трудно представить, что испытывали женщины, прижимавшие к себе детей!

Спустя сутки к селу подошла колонна таких же арестованных, охраняемая солдатами и собаками. Меня несли поочередно на руках, так как уставших, больных пристреливали. Шли в направлении станции Бетлица, где погрузили в вагоны и отправили на Запад. Спустя три часа началась бомбежка, в живых осталась, по словам очевидцев, третья или четвертая часть от находившихся в эшелоне, откосы железнодорожного полотна были усеяны трупами, раненых немцы добивали. Оставшихся в живых выстроили в колонну. Мы попали в смешанный концлагерь Рославль. Бараки военнопленных и бараки женщин, стариков и детей были разделены неширокой полосой и несколькими рядами колючей проволоки.

Узников постоянно охраняли немецкие солдаты на сторожевых вышках. Когда люди приближались к колючей проволоке, в них стреляли без предупреждения. На подводе один раз в сутки привозили бочку с водой и котел вареной свеклы, от нее у детей болели животы, а у молодых кормящих матерей пропадало молоко. Крик голодных малышей раздражал охранников, они вырывали их из рук матерей и бросали овчаркам.

В первые дни пребывания в лагере люди сортировались: детей старше 13 лет, а также молодых девушек и женщин отправляли в Германию, так мой старший брат тоже был отправлен туда и работал два года в каменоломне, добывая камень для брусчатки. Детей использовали как доноров крови. Иногда давали какие-то таблетки якобы от болей в животе. Думаю, просто ставили опыты».

Осенью 1943 года в бараки для военнопленных непрерывно и ежедневно везли пленных, от которых люди узнавали, что освобожден Курск, идут ожесточенные бои за Ростов-на-Дону, в войне наступил перелом.

«15 ноября 1943-го узники концлагеря города Рославля были освобождены. Бывшие пленные бежали через поля и леса босиком домой, где их ждали пепелища. Наш дом, стоявший на окраине деревни, к счастью, уцелел, в нем разместилось около 25–30 человек.

Как зимовали в 1943–1944 годах, знает только наша мама, а мы, дети, играли в войну, в партизан. А мой отец с фронта так и не вернулся», — рассказала Нина Егоровна.

Было страшно и голодно

Живых узников фашистских лагерей сейчас в Пензенской области осталось мало. Регион никогда не был оккупированной территорией, и многие жертвы немецких пыток переехали жить сюда уже после войны.

«Помню, ранним июльским утром я проснулась от громкого голоса: "Где здесь семья офицера, мы должны ее вывезти". Мама ответила, что здесь таких нет, она испугалась провокации. Вдруг муж маминой сестры, дядя Миша, закричал: "Немцы идут по переправе!" — рассказывает корреспонденту "Русской планеты" Лидия Тимофеева. На момент начала войны ей было шесть лет. — Мы жили на берегу реки Шелонь в городе Порхове Ленинградской области, а после войны — в Псковской области, у дедушки Дмитрия Егоровича и бабушки Василисы. Мы — это мама, я, четырехлетняя сестренка Нина. Приехали на лето отдохнуть, и война началась.

Лидия Тимофеева. Фото: Алина Кулькова/ Русская Планета

В оккупации мы жили, как большинство людей. Было очень страшно и голодно. В конце 1943 года в Германию стали увозить скот, людей, зерно. За нами тоже пришли. Под дулами автоматов нас повели по знакомым улицам в концлагерь — до войны это был военный городок, который находился в двух километрах от города. Там мы были недолго. Товарным поездом нас повезли, куда — никто не знал. В одном вагоне ехали коровы и люди.

В Латвии поезд остановился, почему-то открыли двери. Мама подвела нас подышать свежим воздухом. Вдруг к вагону подошла женщина и стала просить отдать ей мою сестру Нину: "Неизвестна ваша судьба, но хоть она будет жить". "Пусть будет так, как суждено богом. Умирать так вместе", — устало ответила мама на это.

Нас повезли дальше. Мы — дети — попали в концлагерь в Литве, а маму увезли в Германию. Через проходную мы все шли раздетыми. С одной стороны стояли немцы с собаками, а с другой нас осматривали из-за стекла.

Что было дальше, не помню. Помню лишь, как нас привезли на хутор к помещице, у которой для меня появились обязанности: носила воду из колодца, поддерживала порядок в доме, научилась доить коров. Когда наступило тепло, мы с сестрой пасли коров, овец…»

Женщина вспоминает, что спустя какое-то время они с сестрой вернулись в Порхов. А ее мама пришла из Германии пешком. Она рассказывала, как в Минске на вокзале ее пригласила к себе переночевать незнакомая женщина. Утром она накормила ее супом с мясом. «А ведь это была моя собачка», — засмеялась она уже после трапезы. Спокойно об этом рассказывать Лидия Михайловна не может до сих пор.

В пользу бедных Далее в рубрике В пользу бедныхВ Госдуме предлагают поддержать малоимущих россиян введением пособий по бедности

Комментарии

11 апреля 2016, 16:53
Страшные истории. Фашисты обходились с советскими людьми хуже чем со скотом. Вообще в голове не укладывается, что все это действительно было на самом деле...! (((
12 апреля 2016, 00:30
Ужас. Волосы на голове шевелятся от таких рассказов. Европе немного осталось до воссоздания концентрационных лагерей. Допекут ее беженцы
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»