«Крики детей в плену у нацистов я слышу до сих пор»
Советские военнопленные у здания вокзала оккупированного Орла под конвоем немецких солдат. Фото: wikipedia.org

Советские военнопленные у здания вокзала оккупированного Орла под конвоем немецких солдат. Фото: wikipedia.org

Девяностолетняя орловчанка — о том, как выжила в немецком рабстве, дошла пешком домой, и как ее встретили на родине

Орел в этом году отмечает свой 450-летний юбилей. По традиции праздник будет отмечаться 5 августа — в день освобождения города от немецко-фашистских захватчиков. В истории города были не только освободители, но и те, кто перенес на себе все ужасы фашистского плена. Так, за годы оккупации из Орловской области угнали в плен более 20 тыс. женщин и девушек. Домой вернулись единицы. «Русская Планета» познакомилась с орловчанкой, которая была в рабстве, пешком вернулась домой и надолго оказалась «врагом народа».

«Немцы устраивали из казней целые спектакли»

Зинаиде Ивановой, которая живет с младшей сестрой Лидией, недавно исполнилось 90 лет. Обе пережили войну, только одна на чужбине, другая — дома. Но, вспоминая военные годы, сестры словно дополняют друг друга, создавая полную картину прошлых лет.

Свое довоенное детство пенсионерки считают самым счастливым. Жили они с родителями в конце Тургеневской улицы на Огородней слободе. Отец, работавший мастером в типографии, получил квартиру в двухэтажном доме, куда переехали с детьми еще пять типографских семей.

«Папа наш Петр Плотников настоящий коммунист был, — вспоминает Зинаида Петровна. — Он одним из первых в Орле и в партию вступил. Мама наша из деревни, сидела дома, растила нас, трех девчонок».

По воскресеньям ходила семья мастера Петра Плотникова в горсад, где стоял цирк. А на обратном пути покупал папа девочкам карамельки, вкус которых женщины помнят до сих пор. Больше всего Зина и Лида любили, когда папа приходил с получкой домой. Ждать его начинали с самого утра, выбегали далеко на улицу, а завидев, бросались обнимать и запускали руки в карманы, где лежали для них печенье, конфеты, а в отдельной бумажке — нарезанная тонкими ломтиками душистая сырокопченая колбаса.

Гостинцы девчонки раздавали соседским детям — типографская ребятня дружила, летом все дружно укладывались спать во дворе дома под деревьями. Рвали траву, стелили одеяла и до рассвета рассказывали друг другу страшные истории. Вот в такое чудесное утро, когда они спали в саду под деревьями, их разбудил вой сирен и известие, что началась война.

«Впервые мы увидели папу таким озабоченным, — говорит Зинаида Петровна. — Он сразу ушел на фронт. Прошло лето, и мы все надеялись, что немцы не придут. Но вскоре со стороны аэродрома послышался гул самолетов, началась бомбежка, а после по улицам затарахтели чужие машины, мотоциклы».

Немцы быстро навели свои порядки. Для устрашения стали вешать и убивать коммунистов и тех, кто не хотел уезжать в германский плен: угонять орловцев захватчики стали с самого первого дня. Горожане сопротивлялись, как могли, от этого немцы зверели и устраивали показательные казни. По вторникам и пятницам расстреливали орловцев у тюремной стены. Горсад же превратили в публичное место для казни.

«Что тут творилось у нас, — вспоминает сестра Лидия Петровна, которой тогда исполнилось девять лет. — Мы, дети, не понимали ничего: собирались и бежали к горсаду, чтобы посмотреть, кого сегодня повесят. Немцы из этого целые спектакли устраивали: речи произносили, издевались. Однажды целый выпускной класс повесили, который не захотел в Германию ехать... Ряды горели! И эти изверги кидали в огонь живых людей всем на показ».

Вскоре немцы заявились и на Огороднюю слободу, приказали всем девушкам и молодым женщинам собираться для отправки в Германию. В их число попала и Зина.

«Я помню этот страшный день, — говорит Зинаида Иванова. — Мы пришли на вокзал, там уже стояли вагоны, в каких скот возят. Ребятишек много, к мамкам жмутся, кричат, а те себя от горя не помнят. Немцы — раз! — и отсекли сразу всех провожающих, загнали в вагоны, двери закрыли — поехали! Крики эти детские на все голоса: "Мама! Мама!" — которые дети на перроне остались — я до сих пор слышу…».

Сколько и куда ехали, 16-летняя Зина не помнит. Котомки с вещами немцы у них забрали, но никто от горя голода не чувствовал.

«Привезли нас в Германию, — вспоминает пенсионерка. — А я так попала, что в вагоне была со своей подружкой и соседкой Лидой. И вот выгрузили нас на какой-то станции, подходит к нам всем немец и на чистейшем русском языке говорит: "Девчата, вас сейчас будут на работы распределять — так вы на заводы не соглашайтесь. А просите, чтобы вас с базара продали". Приехала немка — на карете, сама лошадью управляет. Стала нас осматривать: и руки, и зубы. Торговалась ходила, а после нам показывает: залезайте, мол, все, "нах хаус". Привезла к себе в деревню. Хозяйство большое, у самой пятеро детей. Посадила нас, по куску хлеба дала, а после искупала нас, в доме нам комнату отвела и всегда за стол со своими детьми сажала. Работали мы у нее по хозяйству, вот там я научилась и коров доить, и сено косить. Ее-то фрица тоже на фронт угнали — не хотел он, да куда деваться!».

Зинаида Петровна (справа) и Лидия Петровна

Зинаида Петровна (справа) и Лидия Петровна. Фото: Анжела Абраменко / Русская Планета

«Мама, это я»

Во время оккупации, чтобы как-то прокормить семью, мама Зины устроилась на работу в подсобное хозяйство.

«За счет него только мы и выжили, — рассказывает Лидия Петровна. — Мама, бывало, чистит картошку — мизерную, сморщенную, да плачет: мы хоть это едим, а как там Зиночка наша? Нас, детей, немцы не трогали. Но добротой тоже не пылали».

После освобождения Орла стали приходить редкие письма с фронта от отца. В 1945 году семья получила от него последнее письмо: «Милые мои, родные девочки! Наши войска вступили в Германию. И я обещаю вам, что обойду всю страну, но найду любимую мою дочку Зиночку и привезу ее домой».

Не успел. Погиб 9 мая 1945 года на разминировании поля. Потом сестры получили письмо от его боевого товарища, который писал, что папа их, Петр Плотников, награжден орденом Красной Звезды и другими многочисленными наградами.

От Зины же все эти годы не было никаких вестей, и увидеть ее мама уже не чаяла. А та с нетерпением ждала, когда советские войска освободят всех пленных, и только разговоров у них с подружкой было, как вернутся они домой.

«Объявили конец войны, и мы с подружкой Лидой засобирались домой, — рассказывает Зинаида Петровна. — И спрашивать никого не стали. Пришли на вокзал, хотели на поезде уехать — а куда? Увидела вагоны, хотела забраться и тут запуталась в проволоке, что к вагону прицепилась. Поезд тронулся, меня замотало проволокой, я уже с жизнью прощаюсь... Очнулась — поезд стоит, я жива, только кожа содрана, платье порвалось. Сколько меня так протащило, не знаю. Но проволока ослабла, я выбралась. Домой уже пешком шла: старалась с большими компаниями идти, в которые люди собирались. Тоже все из плена домой возвращались».

Город Зина не узнала: от ее любимых и родных улиц — одни руины, мосты взорваны, люди работают на восстановлении города. Дом их уцелел.

«Я как будто во сне шла. Вот уже и подъезд наш — а у меня ноги подкосились, — утирает слезы Зинаида Петровна. — За дверь схватилась — голова кружится, так родным домом на меня пахнуло, что я чуть не упала. Дверь в квартиру открыта, захожу, мама у стола возится, чугунок какой-то на лавку ставит. "Мам, — говорю, — это я…". Она замерла. А после как схватила меня, плачет, не отпускает!».

Через несколько дней девушка засобиралась на работу. В первую очередь Зина пошла в исполком — взять необходимые справки, оформить документы, да там же и насчет работы посоветоваться. Но с порога в кабинет Зина услышала, что она… «враг народа».

«Мужчина этот в кабинете аж вспотел весь, пока я у него была, — с горечью усмехается Зинаида Петровна. — Вывел меня в коридор, там люди сидят, и он громко так позорить меня при них стал. Никто со мной в те дни не разговаривал — ни друзья, ни соседи. Только подружка моя Лида, которая каким-то чудом домой вернулась, меня утешала. А я ее. Если парень в мою сторону посмотрел — все, его тут же прорабатывали. Встречаться ни с кем нельзя было. На работу не брали, старались унизить. Особенно старались такие, что сами в Орле в оккупацию просидели, на немцев работали, а ведь считали, что они лучше нас. Долго я просидела так дома, пока не навестила меня одноклассница и подружка Тоня».

Яркая жгучая красавица, Тоня вышла замуж за прокурора, который был намного старше нее. Молодую жену прокурор любил до безумия и все ее капризы выполнял. И упросила Тоня, чтобы взял муж Зину к себе на работу секретарем.

«Вот тогда моя жизнь наладилась, — говорит Зинаида Петровна. — Здороваться со мной стали, вынуждены были. Но даже после реабилитации долго говорили в спину всякие гадости. А в Германию Ганне я несколько раз письма писала. Хотела поблагодарить ее, что она мне жизнь сохранила. Только ответа мне оттуда не было. Война войной, а мы все же люди».

«Семьи, в которых растет по 4–5 детей, — “попали”» Далее в рубрике «Семьи, в которых растет по 4–5 детей, — “попали”»Как работает единственный в Волгоградской области семейный православный летний лагерь

Комментарии

10 июля 2016, 14:00
То, что делали фашисты уму непостижимо! Как мало на Западе говорят о том, к чему ведет фашизм и его проявления. Вспоминают о Второй Мировой только в контексте американской освободительной армии и агрессивных русских. Политические амбиции затмили здравый смысл и в Европе зреет новый фашизм с полной поддержкой Вашингтона.
11 июля 2016, 15:59
Поразительно также, что сами немцы как будто перематывают ту часть своей истории, когда они "единой нацией" определяли, кому пойти на абажуры, кому в рабство и кому за станки. А надо бы почаще напоминать...
11 июля 2016, 10:58
Сколько еще таких историй! Нельзя забывать, что это может произойти в любое время.
11 июля 2016, 15:50
Очень печальная история. Современному поколению надо такие истории каждый день в школах вслух читать, что бы ценили то, что имеют.
11 июля 2016, 16:02
У меня бабушка была на Украине в оккупации. Говорит, когда были бои, всей деревей сидели в лесу. А потом наши отошли на восток, и немцы три года держали их в своем подчинении. Мужиков оставшихся расстреляли, а женщин и детей действительно не трогали, но последнюю корову из семьи бабушки забрали. Всякое было... Многое зависило от немецких комендантов. В деревне моей бабушки он был добрый, в очках, играл на губной гармошке и прижил себе хохлушку. Ее потом после войны травили....
15 июля 2016, 18:06
Немцам дать почитать а то они уже все забыли и еще пофамильно немцев перечислить кто живодерствовал.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»