«На стороне Феди-балалаечника»
Шукшин после окончания ВГИКа. Фото: Ю. Григорьев

Шукшин после окончания ВГИКа. Фото: Ю. Григорьев

Алтайский режиссер Владимир Кузнецов — о Шукшине, дружбе с Астафьевым и духоподъемной силе кино

Алтайский кинорежиссер Владимир Кузнецов снял документальный фильм «Василий Шукшин. Родина навсегда». Он рассказал в интервью РП, как в Сростках, на вершине горы Пикет, устанавливали памятник Шукшину, сделанный скульптором Клыковым, а также о любви к матери, Родине и о том, на чьей стороне был бы Василий Макарович сегодня, если был бы жив.

Кинорежиссер Владимир Кузнецов

Кинорежиссер Владимир Кузнецов. Фото из личного архива

— Владимир Сергеевич, а вам нравится этот памятник Шукшину?

— Не могу сказать, что я от него в полном восторге, но сущность Василия Макаровича он передает. Хотя я даже не могу сказать, что он сильно похож. Первый клыковский памятник, который стоит во дворе музея, похож больше, хотя он там несуразный весь, с какими-то огромными руками… Марье Сергеевне, матери Шукшина, этот памятник сильно не нравился. Когда прислали фотографию проекта, она расстроилась: «Ой, кого Слава там наделал? Что же Вася, все время в сапогах ходил? Да он и в ботинках ходил, и с галстуком». Но тем не менее Клыков передал какое-то нервное напряжение в лице, вот эти скулы… А во втором памятнике нет, может быть, портретного сходства, но все равно суть схвачена.

— Что вы имеете в виду?

— Фотограф Ковтун, который снимал Шукшина, говорил, что у него на лице все время была какая-то маска. Виктор Петрович Астафьев, с которым мы много лет дружили, рассказывал: однажды они втроем — Шукшин, Белов и он — рыбачили на каком-то озере. И тут — рассвет, над водой чуть-чуть показалось солнце… Я, говорит Астафьев, единственный раз в жизни увидел Шукшина таким, каким его задумали папа с мамой. Лицо у него вдруг обмякло, стало детское-детское, лучистое. А все остальное время — да, у него была эта маска, ожидание удара: со спины, сбоку или прямо в лоб. И в памятнике Клыкова это передано.

Я перечитал все эпистолярное наследие Шукшина. Мы пытаемся понять: откуда в нем это — а в его письмах к матери, Астафьеву, Белову эта черта проявляется более полно, чем еще где-то. Там настолько плещется этот живой нерв… И в фильме я хотел не только найти ответ на вопрос, почему Клыков, который делал памятники всем великим людям России, захотел сделать второй памятник Шукшину. Меня мучила мысль: был бы сейчас жив Шукшин, с кем бы он сейчас был? Очень хорошо отвечает Губенко: «На чьей стороне был бы Шукшин? Да он сам был стороной!».

— Ваш фильм об этом?

— В фильме параллельно идут две линии. Первая — история появления памятника. А с памятником, если помните, была непростая ситуация. Большинство жителей Сросток и родственники Василия Макаровича хотели, чтобы его поставили прямо в деревне, рядом с Чуйским трактом. На Михаила Евдокимова, который тогда был губернатором, давили, и в центре села уже была оборудована площадка… Вот представьте: огромный босой Шукшин, вокруг маленькие домишки — это смотрелось бы чудовищно.
Клыков сказал: если не на горе, я увожу памятник обратно, мы найдем, где его поставить. Так как все уже было готово к торжествам, Евдокимов дрогнул и согласился.

И вторая параллель в фильме — размышления Шукшина: его публицистика, переписка с матерью. Там, например, есть о фильме «Печки-лавочки»: «Эх, если бы я мог всю правду сказать, вообще бы фильм не приняли, и так вырезали половину». Действительно, процедура сдачи была очень сложной, из него вырезали практически душу фильма, кадры с Федей-балалаечником смыли. Заболоцкий (оператор-постановщик фильма. — РП) рассказывал и чуть не плакал. Тогда была такая установка: материал, который не вошел в фильм, смывали на серебро…

— Владимир Сергеевич, а вы знаете, что в местах, где снимали «Печки-лавочки», до сих пор помнят про Федю?

— Да я сам родом из тех мест и с Федей был хорошо знаком. Если честно сказать, это был последний скоморох России. Он ходил по окрестностям Советского, Алтайского, Красногорского и Бийского районов — по этому кругу, редко появлялся ближе к Горно-Алтайску. А мой отец был главным агрономом в целинном совхозе «Урожайный». Едем как-то по полям — идет Федя. Идет босиком, а через плечо перекинуты сапоги, которые ему Шукшин на съемках «Печек-лавочек» подарил; в руках балалайка и котомка. Голосует: «О, Сергей Матвеевич, подвези до тока ближайшего». Приезжаем на ток, вся работа прекращается. «Федя, у нас бригадир пьяным напился!» Федя тут же выдает про этого бригадира частушку с картинками. Он их сочинял тут же! На ходу, это вообще фантастично! Хохот стоит, работы никакой нет, потом Федю кормят на полевом стане, и он идет дальше.

— У него не было семьи, дома?

— У него не было даже фамилии! Это ему Шукшин придумал фамилию — Тилилецкий, созвучно с Телецким озером; на самом деле у него не было ни паспорта, ни фамилии: Федя-балалаечник, так мы его звали. Он был морщинистый, с беззащитной улыбкой… Когда Федя погиб, весть об этом быстро разнеслась по всем селам. Он ехал с водителем по Чуйскому тракту, водитель попал в аварию и сбежал, бросив Федю истекать кровью, от потери крови он и умер. Хотя его, наверное, можно было спасти. Но вот такая судьба у человека.

— Вот, наверное, ответ на вопрос, на чьей стороне был бы Шукшин — на стороне Феди.

— Наверное, да. Там, в наших краях, пословица есть: «Через дом гармонист, через два — дурак». Таких, как Федя, считали чудиками, дуриками. У нормального крестьянина — дом, корова, хозяйство, а как появляются такие… К ним относятся снисходительно, вроде: ну живешь ты, скоморошничаешь — ради бога, но мы-то будем жить как положено, у нас будет скотина, дом. Иногда их обижали — я помню, на того же Федю некоторые пытались собак спустить: а, дурачок идет, фас! Но люди сами же за него и заступались. Его любили и на частушки его не обижались. А частушки он пел очень злободневные, ядовитые. Я не могу их воспроизвести, к сожалению, хотя помню.

Очень интересную историю жизни Шукшина можно рассказать через его эпистолярное наследие. Если бы у меня была возможность, я бы снял еще и такой фильм.

В этих письмах, записях так много всего, так больно это звучит, он так переживал свои фильмы… Помню, Виктор Петрович Астафьев рассказывал: они с Шукшиным приехали в Вологду, где тогда жил Василий Белов, пошли втроем посмотреть фильм «Странные люди». Фильм шел только в одном кинотеатре, где-то на окраине города. Билет стоил рубль, и билетерша сказала: «Мужики, не ходите, лучше пропейте — кино-то плохое». Шукшин аж побелел весь, скулы заходили… Они, конечно, пошли, кино посмотрели, а после этого он написал: «Умри, но не кричи в пустом зале» — такие строчки.

— Владимир Сергеевич, а как вообще вышло, что вы, деревенский мальчик, сын агронома, стали кинематографистом?

— Дело было перед армией. Я работал в совхозе то на сеялке, то на тракторе, ездил с папой на «газике» по полям и подумывал поступать в Тимирязевку. Слышу, ребята говорят: в соседней деревне Шукшин кино снимает. Про Шукшина мы уже знали, конечно. Уже вышли «Ваш сын и брат», «Живет такой парень», фамилия была на слуху — интересно. Сели мы на велосипеды, 12 км по полям — и приехали в Шульгин Лог. А там съемочная площадка, все оцеплено, Толя Заболоцкий, еще совсем молодой, с камерой, Шукшин в плаще, в кепке, кричит в мегафон, отдает команды. Нас то разгонят, то подпустят.

Шукшин «перелопачивает диалоги», лето 1973 года

Шукшин «перелопачивает диалоги», лето 1973 года

Этот мир, увиденный нами, меня поразил. Я приехал домой и сказал: «Буду во ВГИК поступать». Мне сказали: «Дурак ты, какой тебе ВГИК, троечник»? А я правда в школе учился на тройки, хотя по литературе всегда было «отлично», и читал я много. Учителя записки в библиотеку писали, чтобы мне больше пяти книг в неделю не давали.
А потом в армии, в 1972 году, уже перед демобилизацией, нам привезли «Печки-лавочки». Представьте мою реакцию: я два года жил, не видя ни родных, ни дома. И вдруг в клубе на экране — гора Бабырган, которую я с детства видел из своего окна, люди, которых я знаю, сцена со съемки, на которой я был… Я прыгал, кричал: «Это Федя! Я его знаю! И этого знаю!».

Но еще больше меня укрепило в решении знаете что? Я пошел в увольнение. Шел по городу, дело к зиме, думаю — где бы погреться? Смотрю, висит афиша: «Андрей Рублев». Из кинотеатра я вышел потрясенным. Я понял: есть настоящий язык кино. До этого я пересмотрел, наверное, сотни фильмов, тем более что в армию кино привозили чуть ли не каждый день, но тут я увидел кино с большой буквы. Я еще раз купил билет, еще раз зашел и посмотрел этот фильм. И с тех пор стал всерьез думать о том, чтобы пойти в кино.

— А как получилось, что вы подружились с Астафьевым?

— Был 1986 год. Я два года как окончил ВГИК, жил в Красноярске, только началась перестройка, и стали говорить о гласности. Я снял фильм «Плотина». Он потом стал знаменитым, шел в кинотеатрах страны, и в кассы стояли очереди. Это было кино о гидростроении, о том, какой экономический и экологический ущерб наносят крупные гидростанции. И там у меня очень умные люди говорят, что не надо было строить такие ГЭС, как Саяно-Шушенская. Они уже тогда предсказывали, что произойдет: это же сейсмоопасный район! Или Богучанская ГЭС, которая строилась в глухой тайге, — ни к чему она там: энергию продают в Китай, но сколько деревень затопили, земли, леса! Вот об этом был фильм.
Я привожу его в Москву сдавать в Госкино. Киномеханик выскочил ко мне обниматься: «Молодец! Ты всю правду сказал». А чиновники сидят надутые: нет, фильм не принимаем, что ж у вас за голословные утверждения? Давайте нам заключение из Академии наук, что все это соответствует действительности. Академией наук тогда руководил академик Яншин, он написал, хоть и очень обтекаемо, что фильм вроде как можно выпустить на экран. Но тут вмешался КГБ. Стали меня прессовать: «Ты антисоветчик. Ты против советской власти, против великих строек коммунизма! Подпиши, что этот фильм тебя подговорили сделать вот эти люди» — и дают мне список.

Я, естественно, ничего подписывать не стал, и началась обработка. Они уже приходили ко мне, как к себе домой, дверь пинком: «Ну что, парень, суши сухари! Ты снял всего два фильма, и все, карьера кончается… Законопатим лет на десять, посадим в психушку, а у тебя жена, ребенок…». Прессовали, прессовали...

И вдруг ко мне на киностудию приезжают Астафьев, Распутин, Крупин и Роман Солнцев, был такой известный поэт: ну, покажи нам свой фильм. Я показываю фильм, они пишут письмо Горбачеву: «Уважаемый, вы тут ратуете за гласность, за правду, а вот парень снял честный фильм, а его скоро посадят. Вы уж как-то вмешайтесь». И только после этого от меня отвязались, фильм пошел на кинофестивали, его перевели на многие языки, продали в 25 стран и получили, говорят, валюты больше, чем Уралмаш дает за полгода работы на экспорт. Вот так мы с Астафьевым познакомились.

— Это правда, что он «Прокляты и убиты» у вас дома написал?

— Он начал писать роман — а у него же легкое прострелено, рука прострелена, а в Овсянке рядом Енисей, гидростанция, холодом тянет. И еще постоянно ходоки, надо и не надо — идут, кто еще и с водкой… Он же не поставит охрану, не запрется в деревенском доме. И вот он говорит: «Володька, отвези меня куда-нибудь, где меня никто не знает, где сухой климат и где я смогу поработать». Я позвонил сестре Тане — она живет здесь, в Советском районе, в Никольском: так и так, Петрович хотел… — «Да пусть приезжает». Он два лета приезжал к ней и работал над романом. Я видел — и это тоже потрясающее зрелище, — как он выходил из этой комнаты, где работал. Как с поля боя, как только-только из атаки, настолько погружался в этот военный материал. На это, конечно, больно было смотреть. Но все равно, были и очень хорошие вечера. Виктор Петрович замечательно пел вместе с моей сестрой, и еще несколько учительниц там были; они собирались и пели по вечерам народные песни. Это, конечно, было прекрасное время.

Районное начальство ничего не знало о том, что Астафьев там был. И вдруг — Астафьеву уже завтра уезжать — к Таниному дому несется кавалькада черных «Волг». Выскакивает начальство и на меня: «Ты что не сказал? Мы бы хоть питание ему организовали!». Обиделись. Зато ему никто не мешал, и огромные куски романа «Прокляты и убиты» написаны в селе Никольское. У меня есть намерение повесить на этом доме мемориальную доску.

— Владимир Сергеевич, какие книги надо сейчас писать, по-вашему? Какие фильмы снимать? О чем сейчас художник должен говорить с людьми, какие задачи решать?

— Шукшин говорил: нравственность есть правда. Значит, нравственное кино — это правдивое кино. Но опять же… Я, например, не поклонник «Левиафана». Правда у него показана? Да! Но в то же время и неправда. Ну не вся это Россия. Понимаете, у кино есть способность обобщать. Рассказываешь о каком-то частном случае, но получается, что рассказываешь обо всем. С этим надо считаться. Звягинцев обобщает: вся Россия такая, как этот поселок. Я с этим не согласен.

Думаю, сейчас есть два пути: опустить человека вниз, в преисподнюю; или поднять к небу. Я считаю, что надо за руки, за ноги, за волосы, пинками, но тащить человека вверх, а не спускать его в эту пучину. Туда, вниз — легко: толкни, и покатился. А вверх — нелегко. Для меня это критерий: какое кино снимать, какие писать книги и вообще что делать с людьми. 

Дальний Восток: тыл, ставший фронтом Далее в рубрике Дальний Восток: тыл, ставший фронтомОпасность большой войны с Японией угрожала нашей стране с июня 1941 года

Комментарии

09 августа 2015, 21:46
Как жаль, что Макарыч и такие как он не дожили до сегодняшних дней... Но это невозможно. Во многом, наверное потому, что сама наша теперешняя эпоха и образ жизни недостойны таких людей...(((((
10 августа 2015, 10:35
Сейчас как никогда людям нужно нравственное кино. Всем порядком надоели пошлые американские фильмы.
10 августа 2015, 11:56
Снимаю шляпу перед Шукшиным и его откровенным творчеством. Ярчайшая фигура.
10 августа 2015, 12:01
Шукшин это нерв русского народа, а вот такие режиссеры которые Плотины в конце 80-х наснимали, были разрушителями СССР, подпоркой для людей которые обогащались, когда страна умирала, созидать такие не способны
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»