«Мы, Константиновичи, все впятером на войне»
Олег Романов. Изображение: internetsobor.org

Олег Романов. Изображение: internetsobor.org

К столетию со дня гибели на полях Первой мировой войны самого романтичного из Романовых — великого князя Олега

О нетривиальной судьбе и военных биографиях сыновей советских вождей Якова Джугашвили и Леонида Хрущева нам поведали телесериалы. О том, как совершал вылеты на боевом вертолете в Афганистане любимец британской публики принц Гарри, мы узнавали из информационных лент. Но до сих пор не преданными широкой огласке остаются военные судьбы нескольких великих князей из дома Романовых и их родственников, участвовавших в Первой мировой. 12 октября исполнилось сто лет со дня смерти великого князя Олега Константиновича, павшего смертью храбрых в октябрьских боях Великой войны.

Крестник императора

Вероятно, это были самые необычные и самые талантливые представители августейшей фамилии в начале прошлого века. Отец — великий князь Константин Константинович и его сын Олег Константинович.

Великий князь Константин, известный в истории русской литературы как поэт «К. Р.», был сыном главного «прораба» первой перестройки 1860-х годов — великого князя Константина Николаевича, младшего брата Александра II, управляющего (1853—1881) Морским министерством и главного начальника флота и Морского ведомства, председателя (1861—1881) Главного комитета об устройстве сельского состояния, осуществлявшего наблюдение за проведением Крестьянской реформы. Великий князь Константин-старший был признанным лидером так называемой «партии» либеральных бюрократов и покровителем научных сообществ, возглавляя Русское географическое общество (с 1845 года), Русское археологическое общество и ряд иных. Биографию деда, который был для него образцом государственного деятеля, мечтал написать его внук Олег. Замысел остался не свершенным.

Константин Николаевич Романов. Фото: sammler.ru

Константин Николаевич Романов. Фото: sammler.ru

Под стать отцу был и сын — великий князь Константин-младший. С детства его готовили для службы на флоте, с 12 лет он ходил в дальние плаванья на учебных судах, обойдя Средиземноморье и побывав в Северной Америке, Египте и Палестине. Участвуя в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов, Константин Константинович отличился в боях при Силистрии. Пиком его военной карьеры стало назначение в 1910 году генерал-инспектором военно-учебных заведений империи в чине генерала от инфантерии.

Необычайность великого князя выразилась в его литературных и музыкальных занятиях. В 1882 году в журналах «Русский вестник» и «Вестник Европы» появились публикации его первых стихотворений, подписанных криптонимом К. Р. В последующем он выпустил четыре своих поэтических сборника. Около 70 стихотворений К. Р. были положены на музыку Чайковским («Задремали волны», «Я сначала тебя не любила» и другие), Кюи, Глазуновым, Рахманиновым. Сам великий князь положил на музыку ряд стихотворений Алексея Толстого, Майкова и Виктора Гюго. В 1899 году К. Р. был удостоен первой премии Петербургской академии наук за кантату на столетие со дня рождения Пушкина.

К этому времени он уже десять лет как возглавлял Академию наук, что было единственным в истории России случаем, когда столь высокое научное учреждение возглавлял член царствующего дома. А в 1900 году, после учреждения по инициативе президента в Академии наук разряда изящной словесности, в числе первых девяти почетных академиков по этому разряду были избраны Лев Толстой (фактически накануне отлучения от православной церкви), опальный философ Владимир Соловьев, бывший ссыльный народник Владимир Короленко, Антон Чехов и сам К. Р.

Подобно своему отцу, великий князь всячески радел о попечительстве науке и образованию, подхватив руководство Русским археологическим обществом и возглавив Императорское православное палестинское общество и Императорское общество любителей естествознания, антропологии и этнографии. Он был избран почетным попечителем Педагогических курсов при Санкт-Петербургских женских гимназиях и школ Русского технического общества, вице-председателем Музыкального общества (где председателем была его мать) и почетным членом ряда других почтенных научных учреждений. Но особой его страстью был Пушкин. Под его кураторством проходила организация празднования столетия поэта, учреждение фонда имени Пушкина для издания сочинений русских писателей и создание «Пушкинского дома».

Константин Константинович Романов и Елизавета Маврикиевна. Фото: znak-art.ru

Константин Константинович Романов и Елизавета Маврикиевна. Фото: znak-art.ru

В браке с Елизаветой Маврикиевной, принцессой Саксен-Альтенбургской, герцогиней Саксонской, у них было девять детей. Принцесса Елизавета имела и русские корни, будучи правнучкой по отцу великой княгини Елены Павловны, сестры двух императоров. Супруг приходился ей троюродным дядей. Она не обладала творческой натурой, видя свое счастье в детях, воспитанию которых она уделяла большое внимание.

Незадолго до начала войны К. Р. выступил в амплуа драматурга и актера. Однако его мистерия «Царь Иудейский» вызвала негативную реакцию Святейшего Синода, запретившего постановку пьесы на публичной сцене. По личному разрешению Николая II единственный спектакль состоялся в царскосельском Китайском театре, причем К. Р. сыграл роль Иосифа Аримафейского (первая же публичная постановка была осуществлена лишь в 1918 году в московском театре Корша).

Восприемником при крещении будущего любимца отца Олега в ноябре 1892 года был двоюродный племянник К. Р., наследник престола Николай Александрович. Идя по стопам отца, Олег рано увлекся литературой и музыкой. Окончив Полоцкий кадетский корпус, князь Олег неожиданно поступил в Александровский (Царскосельский) лицей, первым из всей семьи Романовых сменив офицерский мундир на гражданский мундир лицеиста. Этот поступок уподобил молодого князя другому князю, безусловно, самому необычному потомку Рюриковичей — князю-анархисту Петру Кропоткину, который по окончании аристократического Пажеского корпуса выбрал для прохождения службы не элитные полки лейб-гвардии, а Амурское казачье войско, и которого как ученого весьма ценил великий князь Константин Николаевич.

Константин Константинович Романов в роли Иосифа Аримафейского в спектакле «Царь Иудейский». Изображение: newrezume.org

Константин Константинович Романов в роли Иосифа Аримафейского в спектакле «Царь Иудейский». Изображение: newrezume.org

Рискну предположить, что в столь неординарном шаге была виновата передавшаяся князю Олегу от отца страсть к Пушкину, ставшему его кумиром с детских лет. В июне 1905 года князь Олег писал в дневнике: «Я так люблю книгу "Юношеские годы Пушкина" (исторического писателя В. П. Авенауриса. — РП), что мне представляется, что я также в Лицее. <...> В этой книге моя душа». Годы его лицейской учебы совпали со столетием создания Лицея и поступления в него Пушкина, и князь Олег не мог остаться в стороне от отмечавшегося юбилея. В 1911 году он выступил с инициативой факсимильного издания всех рукописей Пушкина и привлек к нему ряд специалистов. Однако перед войной удалось издать только первый выпуск — стихотворения, собранные в Пушкинском музее Александровского лицея, причем князь Олег, по воспоминаниям пушкиниста П. Е. Щёголева, лично правил корректуры оттисков с клише, следя за воспроизведением малейших черточек и точек, начертанных рукой Пушкина.

Он и сам сочинял стихи и прозу с юношеских лет. «Быть писателем — это моя самая большая мечта, и я уверен, убежден, что я никогда не потеряю желания писать», — откровенничал он в дневнике. В тютчевско-славянофильском духе звучали, например, строки, написанные им при посещении Константинополя (до 1930 года общепринятое наименование Стамбула) в 1910 году:

Остатки грозной Византии,
Постройки древних христиан,
Где пали гордые витии,
Где мудрый жил Юстиниан —
Вы здесь, свидетели былого,
Стоите в грозной тишине
И точно хмуритесь сурово
На дряхлой греческой стене...
Воспряньте, греки и славяне!
Святыню вырвем у врагов,
И пусть царьградские христиане,
Разбив языческих богов,
Поднимут Крест Святой Софии,
И слава древней Византии
Да устрашит еретиков.

Его выпускное сочинение «Феофан Прокопович как юрист» при окончании Лицея в 1913 году было удостоено Пушкинской медали. Летом 1914 года князь Олег был направлен Императорским православным палестинским обществом в итальянский город Бари для решения вопросов, связанных со строительством в городе православного храма и странноприимного дома, что затем и свершилось. Иных достойных дел на гражданском поприще ему было не суждено осуществить ввиду начавшейся войны.

Подвиг корнета

После объявления Германией войны России романтический князь не мог остаться в стороне от происходящего и поступил в чине корнета в лейб-гвардии Гусарский полк. Вместе со своими старшим братом Гавриилом и младшим, 20-летним Игорем, он с первых дней войны оказался в составе конного корпуса Хана Нахичеванского, действовавшего на крайнем правом фланге 1-й Русской армии. В составе корпуса была 1-я Гвардейская кавалерийская дивизия. Как указывает политолог и историк Константин Пахалюк, война для князя Олега началась уже 16 августа, когда русская кавалерия перешла границу Восточной Пруссии. Спустя три дня состоялось его первое боевое крещение в сражении под Каушеном.

В ходе боя 2-я ландверная бригада противника, понеся значительные потери, была отброшена за реку Инстер. Но и русским частям был нанесен серьезный урон: в жестоком бою погибло более половины офицерского состава. Только Александровский лицей потерял в этот день шестерых своих воспитанников. А одним из отличившихся в сражении под Каушеном был ротмистр лейб-гвардии Конного полка барон П. Н. Врангель, который со своим эскадроном ворвался на позиции противника и захватил два орудия и четыре зарядных ящика, тем самым переломив ход сражения. Буквально уже на следующий день грянуло Гумбинненское сражение, в результате которого Германия понесла еще более ощутимый урон, и ее войска начали отступать.

Петр Врангель на орудии, захваченном его эскадроном в сражении под Каушеном. Фото: warspot.ru

Петр Врангель на орудии, захваченном его эскадроном в сражении под Каушеном. Фото: warspot.ru

«Первоначально он служил в штабе полка, — пишет Пахалюк о князе Олеге, — что его, по-видимому, не устраивало: по-юношески хотелось участвовать в горячих сражениях, рисковать жизнью, с оружием в руках ходить на врага. Настойчивые просьбы августейшего корнета в итоге были удовлетворены в сентябре, когда 1-я русская армия, дошедшая до реки Деймы и крепости Летцен, отступала из Восточной Пруссии, а лейб-гвардии Гусарский полк сражался на левом фланге, отражая атаки обходной группы противника. Кн. Олега перевели во 2-й эскадрон, где ему пришлось по-настоящему почувствовать фронтовой быт».

В одном из писем домой он писал: «Недавно я ходил в том же белье 14 дней. Обоз был далеко, и все офицеры остались без белья, без кухни, без ничего. Варили гусей чуть не сами. Я сам зарезал однажды на собрание двадцать кур. Это, может быть, противно и гадко, но иначе мы были бы голодны. Никогда в жизни не было у нас такого желания есть, как теперь».

Великий князь Гавриил Константинович на правах старшего брата по-родственному брюзжал: «Несмотря на всю добросовестность и старание, он службы еще не знал». Но полевая жизнь — дело наживное, и спустя пару месяцев князь Олег ощущал уже себя опытным воином.

Вот одна из записей в его дневнике: «Были дни очень тяжелые. Одну ночь мы шли сплошь до утра, напролет. Солдаты засыпали на ходу. Я несколько раз совсем валился на бок (в седле. — РП), но просыпался, к счастью, всегда вовремя. Самое неприятное — это дождь. Очень нужны бурки, которые греют больше чем пальто... Все за это время сделались гораздо набожнее, чем раньше. К обедне или ко всенощной ходят все. Церковь полна».

В начале октября 1914 года тяжелые бои развернулись около города Ширвиндта — самого восточного города тогдашней Германии, увековеченного не так давно в романе актера Александра Ширвиндта «Schirwindt, стёртый с лица земли». 5 октября русские войска ворвались в Ширвиндт (ныне поселок Кутузово Краснознаменского района Калиниградской области). Об этом бое в полевом дневнике князя Олега осталась запись: «Мы отбили Ширвиндт, который сейчас занят нашей стрелковой бригадой. По словам прошедшего только что мимо нас раненого, немцы пытались вчера овладеть Ширвиндтом два раза...».

Ширвиндт после входа русских войск. Фото: ruwest.ru

Ширвиндт после входа русских войск. Фото: ruwest.ru

Упорные бои за злополучный (как назвал его в дневнике князь Олег) городок с населением чуть больше тысячи человек, покинутый его жителями, продолжались еще долго, и в них несколько позже, в середине октября, примет участие вольноопределяющийся лейб-гвардии Уланского полка Николай Гумилев.

10 октября (27 сентября) лейб-гусары форсировали речку Шешупу у деревни Дваришкен, дошли до деревни Леполаты, а затем повернули на север, к деревне Шарвинишки. В 16 часов недалеко от этой деревни боковые дозоры обнаружили стоявший у близлежащего хутора вражеский разъезд и обстреляли его. Германцы попытались ретироваться, но наткнулись на авангард лейб-гусар. Позже телеграмма штаба верховного главнокомандующего скупо сообщила о том, что «при преследовании застав нашей передовой кавалерии были атакованы и уничтожены германские разъезды. Частью немцы были изрублены, частью взяты в плен. Первым доскакал до неприятеля и врубился в него корнет Его Высочество Князь Олег Константинович». В конце сводки было сказано о ранении великого князя в ногу, но не раскрывался его характер.

Известный жандармский генерал и историк А. И. Спиридович потом вспоминал: «Кровная кобыла Диана занесла князя далеко вперед. И, когда победа была уже достигнута, когда часть немцев была уже перебита, а часть сдалась, один из раненных немецких кавалеристов, лежа, прицелился в князя. Раздался выстрел, князь свалился тяжело раненный. Раненого на арбе перевезли в Пильвишки, где он причастился».

А характер ранения раскрыл его отец в письме к Николаю II: «Павловск. 28 сентября 1914 года. Дорогой Ники, виноватый пред Тобой, спешу извиниться: отправляя к Тебе телеграммы об Олеге, я написал и записку, но уже по отъезде посланного, нашел ее на своем столе, — забыл вложить в конверт. <...> Нас с женой волнуют и радостные, и тревожные чувства: долг, исполненный Олегом, его награждение и известия, что его поражение более серьезно, чем сперва казалось. Пуля, войдя в правое бедро, прострелила прямую кишку; во избежание заражения крови пришлось сделать операцию и удалить загрязнение. Сегодня мы с женой с Твоего разрешения спешим в Вильну, где Олег помещен в Витебской общине. Даст Бог, ему удастся еще послужить Тебе и родине. Костя».

Это письмо уточняет место смерти не дожившего до 22 лет корнета. Развязка наступила не в Витебске, как иногда утверждалось, и не в Ковно (Каунасе), как указывал Пахалюк, а в современной столице Литвы. Ошибся Пахалюк и в утверждении, что великий князь был награжден посмертно. Князь Олег перенес операцию и, когда днем была получена телеграмма от императора о пожаловании ему ордена Святого Георгия 4-й степени, он с гордостью продемонстрировал ее хирургу В. А. Оппелю.

Приехавший в Вильно отец успел привезти ему награду, которую снял с... мундира собственного родителя, того самого деда — великого князя Константина Николаевича, биографию которого мечтал написать Олег. На руках родителей ослабевший Олег Константинович и скончался.

Смерть Багратиона

Князь Олег стал единственным членом дома Романовых, погибшим на фронте Первой мировой войны. Но он был далеко не единственным из сражавшихся великих князей. «Мы все пять братьев идем на войну со своими полками, — восторженно писал покойный Олег в дневнике. — Мне это страшно нравится, так как показывает, что в трудную минуту царская семья держит себя на высоте положения. Пишу и подчеркиваю это, вовсе не желая хвастаться. Мне приятно, мне только радостно, что мы, Константиновичи, все впятером на войне».

«Портрет П. И. Багратиона» Джорджа Доу

«Портрет П. И. Багратиона» Джорджа Доу

Но и помимо Константиновичей были другие храбро сражавшиеся представители рода Романовых и их родни, вплоть до командовавшего Кавказской туземной конной дивизией, больше известной как Дикая дивизия, брата царя — великого князя Михаила Александровича. Среди них был и двоюродный брат императора Дмитрий Павлович, принимавший непосредственное участие в убийстве Распутина в ночь на 17 декабря 1916 года. Он первым из Романовых удостоился боевой награды за бои в Восточной Пруссии. «Флигель-адъютанту корнету Его Императорскому Высочеству Великому Князю Дмитрию Павловичу» Орден Святого Георгия 4-й степени был пожалован «за то, что, состоя в бою 6 августа под Краупишкеном ординарцем у начальника конного отряда, в самый разгар боя с явной опасностью для жизни доставил верное сведение о неприятеле, вследствие чего были приняты меры, увенчавшиеся полным успехом».

Нельзя не сказать и об убитом в бою 19 мая (1 июня) 1915 года князе Константине Багратион-Мухранском, муже старшей сестры Олега Константиновича. Он был потомком князя Теймураза, владетеля (батони) мухранского, происходящего от бывшего грузинского царского рода Багратидов, от которой ведет свое родословие и ветвь князей Багратионов-Мухранских. Уроженец Тифлиса, он в 1901 году появился при царском дворе, а в 1909 году был произведен в корнеты Кавалергардского Ее Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полка. Зимой 1910 года в подмосковном имении великого князя Константина Константиновича Осташево князь Багратион познакомился с будущей супругой княжной Татьяной. Родители Татьяны поначалу были категорически против этой свадьбы ввиду неравности брака, но год спустя дали на нее согласие. Свадьба состоялась в Павловском дворце под Петербургом в присутствии всей царской семьи. Вскоре счастливую семейную пару Константина и Татьяны ждало прибавление — рождение сына Теймураза и затем, незадолго до войны, дочери Натальи.

«Атака Дикой дивизии», Виктора Мазуровского, 1916 год

«Атака Дикой дивизии» Виктора Мазуровского, 1916 год

Во время Великой войны князь Багратион сражался в рядах Кавалергардского полка, удостоившись за проявленный героизм боевых наград. С 27 февраля по 2 марта 1915 года поручик Багратион действовал в разведке в тылу противника в районе Мариамполя «при исключительно трудной обстановке, подвергая жизнь опасности», но добыв «чрезвычайно важные сведения о противнике, которые способствовали успеху части». За этот подвиг Багратион был награжден Георгиевским оружием. Затем 18 мая, по собственной инициативе, он был прикомандирован к 13-му лейб-гренадерскому Эриванского царя Михаила Федоровича полку, получив под командование роту. Как говорилось в Высочайшем приказе от 10 (23) июня 1915 года о награждении его посмертно Орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени, убитый в бою в Галиции 19 мая флигель-адъютант штаб-ротмистр Багратион-Мухранский «при атаке неприятельской позиции к востоку от селения Загроды, командуя 5-й ротой сего полка и увлекая своим примером нижних чинов, с беззаветным мужеством, засвидетельствованным начальником боевого участка, первым ворвался в неприятельский окоп, причем тут же был убит». Тело князя Багратиона было доставлено на родину для погребения в древней столице Грузии Мцхете, в соборе Светицховели.

Брошенная усадьба

1 октября 1914 года архиепископ Виленский и Литовский Тихон (Беллавин), будущий патриарх, в присутствии родственников князя Олега Константиновича отслужил в Свято-Михайловском храме панихиду по погибшему герою. Накануне в дневнике Николая II появилась запись: «Великолепный теплый день. <...> Были у панихиды по Олегу. После посетили небольшой лазарет <...>». 3 октября император снова записывает: «Отправились в город в (Петропавловскую. — РП) крепость на заупокойную службу по Олегу, т. к. сегодня его хоронят в Осташеве Моск<овской> губ<ернии>. Завтракали в поезде. <...>».

Олег Романов на смертном одре. Изображение: internetsobor.org

Олег Романов на смертном одре. Изображение: internetsobor.org

Почему восприемник усопшего не отправился на похороны своего крестника — остается только развести руками. Единения царя с народом не произошло. О том, как хоронили павшего героя, оставил свидетельство в своем дневнике его отец: «Рано утром прибыли в Волоколамск. <...> Стояло холодное солнечное утро. Около 10-ти гроб вынесли из вагона и привязали к лафету, накрыв венками, так что не было видно гроба под горою цветов. Отдавались воинские почести. Мы шли пешком до поворота с шоссейной дороги. Тут распростились с военным начальством и многочисленными депутациями. Сели в экипаж и поехали за гробом. <...> Стало совсем тепло. Приехали в Осташево часа за полтора до прибытия гроба. На площади, между часовенкой и памятником Александру Освободителю служили литию. Гроб отвязали от лафета. Осташевские крестьяне подняли его на руки и понесли по липовой аллее, направо на птичий двор, мимо окон Олега в сад и направо вдоль реки (Рузы. — РП). <...> Осташевский батюшка перед опусканием гроба в могилу прочел по бумажке слово, оно было не мудрое, но чтение прерывалось такими искренними рыданиями батюшки, что нельзя было слушать без слез. <...> Опустили гроб в могилу. Все по очереди стали сыпать горсти земли. И все было кончено...».

На этом можно было бы поставить точку, но не будем спешить, ибо место упокоения героя Первой мировой заслуживает особых слов. В прошлом году автор этого очерка оказался там вместе со своими студентами, поразившись запущенности этой красивейшей некогда усадьбы. (Одна конюшня в совершенно необычном для здешнего захолустья готическом стиле чего-то да стоит!) Об усадебной жизни некогда Олег Константинович слагал стихи:

Уж ночь надвинулась. Усадьба засыпает...
Мы все вокруг стола в столовой собрались,
Смыкаются глаза, но лень нам разойтись,
А сонный пес в углу старательно зевает.
В окно открытое повеяла из сада
Ночная, нежная к нам в комнату прохлада.
Колода новых карт лежит передо мною,
Шипит таинственно горячий самовар,
И вверх седой, прозрачною волною
Ползет и вьется теплый пар.
Баюкает меня рой милых впечатлений
И сон навеяла тень сонной старины,
И вспомнился мне пушкинский Евгений
В усадьбе Лариных средь той же тишины.
Такой же точно дом, такие же каморки,
Портреты на стенах, шкапы во всех углах,
Диваны, зеркала, фарфор, игрушки, горки
И мухи сонные на белых потолках.

Но усадьба Осташево была примечательна и другими героями. За сто лет до написания князем Олегом этих поэтических строк сюда на лето съезжались «друзья» Онегина — будущие герои уничтоженной десятой главы романа в стихах. Хозяином арендуемой усадьбы Осташево в это время был генерал Николай Николаевич Муравьев, ставший в 1812 году начальником штаба Нижегородского ополчения и открывший после окончания войны с Наполеоном Училище колонновожатых в Москве. До войны Муравьев являлся президентом первого в России Общества математиков при Московском университете, устав которого был одобрен Александром I в 1811 году. Общество было основано по инициативе его сыновей — Михаила, будущего графа Муравьева-Виленского, Александра, известнейшего декабриста, а впоследствии тобольского и нижегородского губернатора, и Николая, в будущем знаменитого военачальника Муравьева-Карского. Муравьеву-старшему, тогда еще полковнику, выпала честь участвовать в осаде Дрездена, Магдебурга и Гамбурга, за что он был награжден золотой шпагой с надписью «За храбрость».

Усадьба Осташево. Фото: сyrillitsa.ru

Усадьба Осташево. Фото: сyrillitsa.ru

Летом в Осташево съезжались на летние месяцы на геодезическую и топографическую практику слушатели Училища колонновожатых, среди них: граф Л. П. Бутурлин (будущий известный военный историк), будущие декабристы братья Н. С. и П. С. Бобрищевы-Пушкины, Н. В. Басаргин (мемуарист), А. О. Корнилович (историк, литератор и издатель), П. А. Муханов (тоже литератор и историк), З. Г. Чернышев (с сестрой-декабристкой которого Пушкин передал свое послание «Во глубине сибирских руд», а другая сестра которого была замужем за Муравьевым-Карским) и многие другие.

Еще весной 1810 года только что произведенный в офицеры Александр Муравьев писал из Петербурга братьям в Москву: «Скоро и вам двум откроется поле славы и мы будем все трое служить Отечеству до последней капли крови, услышат враги имя Муравьевых и устрашатся!..» И, ведь, услыхали же! Все три брата отличились в Бородинском сражении и ряде иных, а 15-летний прапорщик Миша Муравьев на батарее Раевского чуть было не потерял ногу, оставшись хромым на всю жизнь. Потомки мятежных поляков до сих пор помнят имя своего грозного усмирителя Муравьева-вешателя, а турки не забыли имя покорителя Карса.

В любой европейской стране — вплоть до небогатой Белоруссии и бедных Балкан — из такой мемориальной усадьбы сделали бы туристическую изюминку. Впрочем, единственное по-настоящему ухоженное строение в усадьбе — это часовня во имя святого благоверного Олега Брянского над прахом князя-героя Олега Константиновича. Такую почесть он, вне всякого сомнения, заслужил.

Когда Запад был нам другом Далее в рубрике Когда Запад был нам другомИсторик Ирина Быстрова рассказала о роли личных контактов между союзниками во время Второй мировой войны Читайте в рубрике «История» Семеро пойдут, Сибирь возьмут!Каникулы в Историю. Серия пятая. Семеро пойдут, Сибирь возьмут!

Комментарии

14 октября 2014, 11:51
Настоящие герои были эти парни. Несмотря на свое положение в обществе, рвались в бой и вели за собой полки, так как знали, где настоящая слава. Зато сегодня "золотые сынки" совсем другими поступками самоутверждаются.
14 октября 2014, 13:54
Очень интересное исследование спасибо. Тем не менее, незнающим напомню, что Великий князь Константин-старший, тот самый, который поэт, был самым известным российским гомосексуалистом того времени, и его стихотворные сборники по сей день признаны ЛГБТ-сообществами как учебники гей-словестности. А вы читали про то, что Константин-старший, инспектируя губернии по своей должности, останавливался в одних и теже постоялых дворах с банями, и ему втайне подбирали банщиков со всей России, по главной критерию - большие мужские инструменты. Ну а дети - так у многих скрытых геев есть и жены и детишки
14 октября 2014, 14:07
Серьезные познания, видимо подшивка Квира или чего там они читают, читана перечитана от корки до корки. Ну да Бог ему судья
14 октября 2014, 16:34
Говорят, что Констрантин который гей из своей своеобразнсоти отказался от престола, когда Николашу снимали.....
15 октября 2014, 10:18
дык он отказался, уже после февральской революции, в стране такой запах жаренного стоял, что тут многие бы отказались от такой чести
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»