«Мне жаль, что Штраус сочинил «Саломею»

	Рихард Штраус. Фото: DPA / ИТАР-ТАСС, архив

Рихард Штраус. Фото: DPA / ИТАР-ТАСС, архив

Книга американского музыкального критика Алекса Росса «Послушайте»

Хорошей литературы о классической и популярной музыке в России почти не издается. Выход на русском языке книги американского музыкального критика Алекса Росса «Послушайте» отчасти восполняет этот пробел нашего книжного рынка.

В отличие от большинства книг о музыке «Послушайте» не посвящена какому-то отдельному жанру или исполнителю, и не написана человеком, любящим музыку, но не разбирающимся в теоретических основания этого вида искусства. Перед нами сборник объемных статей, опубликованных критиком по отдельности в разных изданиях. Росс демонстрирует блестящую музыкальную эрудицию и образованность, осведомленность во всех основных классических и современных жанрах.

Фрагмент обложки книги Алекса Росса «Послушайте»

Перед нами редкий пример, когда автор не рассуждает о плохой или хорошей, правильной или неправильной музыке, что свойственно автором российских модных журналов. Росс задается целью представить барокко, авангард, джаз, рок, поп как единое музыкальное полотно, развивающееся по одним и тем же законам. А значит, здесь не возможны никакие формы снобизма – есть только музыка. Возможно ли достижение такого результата в рамках сборника статей судить, читателю.

С разрешения издательства Corpus мы публикуем отрывок из книги Алекса Росса.

«16 мая 1906 года в австрийском Граце Рихард Штраус дирижировал своей оперой «Саломея», и в город съехались коронованные особы европейской музыки. Премьера «Саломеи» состоялась в Дрездене пятью месяцами ранее, и сразу поползли слухи, что Штраус сочинил нечто невообразимое: дисгармоничный спектакль на библейскую тему по пьесе того самого ирландского дегенерата, чье имя не произносят в приличном обществе, произведение настолько отвратительное в изображении похоти, что императорские цензоры запретили его показ в Венской придворной опере.

...Толпа слушателей состояла из обычных меломанов, по выражению Рихарда Штрауса, «молодых людей из Вены с нотами в ручной клади». Возможно, среди них был и 17-летний Адольф Гитлер, который только что видел, как Малер в Вене дирижировал «Тристаном и Изольдой» Рихарда Вагнера. Позже Гитлер говорил сыну Штрауса, что на эту поездку брал взаймы у родственников. В Граце был даже литературный персонаж — вступивший в сделку с дьяволом композитор Адриан Леверкюн, герой книги Томаса Манна «Доктор Фаустус». Местные газеты публиковали новости из Хорватии, где набирало силу сербохорватское движение, и из России, где царь никак не мог разрешить конфликт с первым парламентом страны. В новостях смутно звучала угроза грядущего хаоса — убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда в 1914-м и русской революции в 1917-м. Но Европа тех дней пыталась сохранить фасад цивилизации. Газеты цитировали британского военного министра Ричарда Холдейна, читавшего наизусть «Фауста» Гете и признававшегося в любви к немецкой литературе.

Титаны австро-германской музыки Штраус и Малер провели утро в горах над Грацем, вспоминала Альма Малер. Фотограф поймал их у выхода из оперного театра как раз перед горной прогулкой — Штраус в канотье, он улыбается, Малер щурится на солнце. Композиторы отправились к водопаду и пообедали в таверне, сидя за простым деревянным столом. Это была странная пара: долговязый, с выпуклым лбом и слабым подбородком, с яркими, но запавшими глазами Штраус и мускулистый, ниже его на голову Малер с ястребиным профилем. Ближе к закату Малер начал нервничать, боясь опоздать, и предложил спешить к гостинице Elephant, где остановились композиторы. «Без нас не начнут, — сказал Штраус, — пусть ждут». Малер ответил: «Если вы не хотите идти, то я поспешу и буду дирижировать вместо вас».

…Композиторы постоянно поддерживали творчество друг друга. В 1901 году Штраус стал президентом Allgemeiner deutscher Musikverein (Всегерманского музыкального общества), и его первым важным шагом на этом посту стало включение Третьей симфонии Малера в программу очередного фестиваля. Произведения Малера так часто появлялись в программах следующих сезонов, что некоторые критики стали называть организацию «Германской малеровской ассоциацией». Другие говорили про «ежегодный немецкий карнавал какофонии». Малер, в свою очередь, восхищался «Саломеей». За год до Граца Штраус играл и пел фрагменты оперы в фортепианном магазине в Страсбурге, и прохожие прижимались к витринам, пытаясь подслушать. «Саломея» обещала быть одним из главных достижений Малера на посту директора Венской дворцовой оперы, но цензоры сочли невозможным постановку произведения, в которой библейские персонажи совершают недопустимые действия. Взбешенный Малер дал понять, что не задержится в Вене. В марте 1906 года он писал Штраусу: «Вы не поверите, насколько эта история мне неприятна и, между нами говоря, какие последствия она может для меня иметь».

Так «Саломея» оказалась в Граце, элегантном городе с населением 150 тысяч человек, столице сельскохозяйственной провинции Штирия. Городской театр поставил оперу по предложению критика Эрнста Дечи, соратника Малера, который убедил театральное руководство, что скандальный успех будет обеспечен. В автобиографии «Музыка была его жизнью» Дечи писал: «Весь город пребывал в возбуждении. Партии создавались и распадались. Пикейные жилеты сплетничали... Провинциалы, критики, репортеры, иностранцы... На трех представлениях ожидались аншлаги. Швейцары стонали, а хозяева гостиниц доставали из сейфов ключи от номеров». Критик подогрел предвкушение спектакля статьей, в которой приветствовал «богатый оттенками» мир Штрауса, его «полиритмию и полифонию».

Густав Малер. Фото: gustavmahler.com

На закате, доехав до города на арендованном автомобиле, Малер и Штраус наконец появились в театре. Толпа в холле была наэлектризована нервным ожиданием. Оркестр приветствовал Штрауса, поднимавшегося к пульту, фанфарами, зал взорвался аплодисментами. Когда наступила тишина, кларнет заиграл нежно скользящий пассаж, и занавес поднялся.

Саломея, по Евангелию от Матфея, — принцесса Иудеи, которая танцует для своего отчима Ирода и просит в награду голову Иоанна Крестителя. Она уже несколько раз появлялась в истории оперы, но на самых скандальных чертах героини внимание не акцентировалось. Шокирующая версия Штрауса была основана на пьесе Оскара Уайльда «Саломея» (1891), где принцесса бесстыдно эротизирует тело Иоанна Крестителя и в финале удовлетворяет свою страсть в почти некрофильском акте. Штраус прочитал сделанный Хедвиг Лахман немецкий перевод пьесы, где акцент с Саломеи смещен, и решил не делать стихотворную адаптацию, а дословно положить текст на музыку. Рядом с первой строкой «Как красива царевна Саломея сегодня вечером!» он обозначил тональность — до-диез минор. Но, оказалось, это был не до-диез минор Баха или Бетховена.

…В гамме «Саломеи» сопоставлены не просто две ноты, но две тональности, две противоположные тонально-гармонические сферы. С самого начала мы погружены в мир, в котором свободно перемещаются тела и идеи, в котором встречаются противоположности. Здесь есть намек на блеск и бурление городской жизни: деликатно скользящий кларнет еще только ждет момента, чтобы в начале гершвиновской «Рапсодии в стиле блюз» заиграть джаз. Эта гамма, быть может, предполагает и столкновение несовместимых верований: помимо прочего, действие «Саломеи» происходит в месте встречи античной, иудейской и христианской цивилизаций. И эта короткая последовательность звуков мгновенно раскрывает нам состояние той, которая выставляет напоказ все противоречия своего мира.

…Зрители одобрительно ревели — и это было самым неожиданным. «Ничего более сатанинского и художественного на немецкой сцене не случалось», — восхищенно писал Дечи. Штраус стал героем вечера в гостинице Elephant в компании, которая никогда больше не собиралась в таком составе: там были, в частности, Малер, Пуччини и Шенберг. Когда кто-то заявил, что он скорее застрелится, чем запомнит мелодию из «Саломеи», Штраус, к всеобщему изумлению, ответил: «И я тоже». На следующий день композитор писал жене Паулине: «Идет дождь, и я сижу на террасе гостиницы, чтобы сообщить тебе: «Саломея» прошла хорошо, огромный успех, публика аплодировала десять минут, пока не опустили пожарный занавес, и т. п.»

После этого «Саломею» поставили еще в двадцати пяти городах. Триумф был таким, что Штраус позволил себе посмеяться над критикой кайзера Вильгельма II. По слухам, тот сказал: «Мне жаль, что Штраус сочинил «Саломею». Обычно я его очень ценю, но данная вещь нанесет ему большой урон». Штраус пересказывал эти слова и добавлял с улыбкой: «Благодаря этому урону я смог построить виллу в Гармише!» В поезде на обратном пути в Вену Малер признался, что успех коллеги привел его в замешательство. Он считал «Саломею» значительным и оригинальным произведением, «одним из величайших шедевров нашего времени», как он скажет позже, и не мог понять, почему публика мгновенно оценила оперу. Очевидно, он полагал, что гениальность и популярность несовместимы. В одном вагоне с композиторами ехал штирийский поэт и романист Петер Розеггер. Альма вспоминает: когда Малер поделился своими сомнениями, Розеггер ответил: «Глас народа — глас Божий» (Vox populi, vox Dei). Малер спросил, имеет ли он в виду под «народом» современников или глас народа, звучащий по прошествии времени. Но, казалось, никто не знал ответа на этот вопрос».

Росс А. Послушайте – М.: Астрель: Corpus - 2013

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»