Миклухо-Маклай и Папуа как утопия
Николай Миклухо-Маклай. Фото: Библиотека Джона Оксли

Николай Миклухо-Маклай. Фото: Библиотека Джона Оксли

Русский географ всю свою недолгую жизнь мечтал о построении нового общества среди дикарей

В советской историографии Миклухо-Маклая принято было изображать либо «добрым миссионером», отдававшим все силы, а затем и жизнь за бедных папуасов, либо чудаковатым ученым. В основе его географических изысканий было желание устроить на островах Тихого океана свободную колонию, куда подданные Российской империи могли бы бежать от ужасов царизма.

Николай Николаевич Миклухо-Маклай родился 17 июля 1846 года в имении Рождественское Новгородской области. С детства он был начисто лишен патриотизма – сказывалось воспитание матери-полячки и родословная, которая восходит к шотландскому барону и наемнику Микаэлю Маклэю, попавшему в плен к Богдану Хмельницкому в сражении при Желтых Водах в 1646 году. С раннего детства естествоиспытатель мучительно искал себе новую родину (Россию до самой смерти он презрительно называл «трущобой»). В 16 лет наилучшим местом для проживания ему казалась Италия, в 22 года – Франция.

В 18 лет Маклай покинул Россию, и после этого более 8 месяцев подряд в ней не бывал. За участие в студенческой манифестации в 1861 году 15-летний Миклухо-Маклай был арестован и содержался трое суток в Петропавловской крепости. В 1863 году он поступил вольнослушателем на физико-математический факультет Петербургского университета, одновременно посещая лекции в Медико-хирургической академии. Учеба не была долгой. Уже в начале 1864-го за участие в студенческих волнениях он был исключен без права поступления в высшие учебные заведения России. С такой биографией и политическими взглядами народника Маклая впереди наверняка ждала каторга или смертная казнь, и он принял правильное решение – покинуть Россию.

Он окончил  философский факультет Гейдельбергского университета, затем изучал медицину в Лейпцигском (1865) и Йенском (1866–1868) университетах. Вместе со знаменитым немецким биологом Геккелем отправился в научные экспедиции по Европе, Северной Африке и Аравии. В 23 года Маклаю поступило предложение стать тайным немецким агентом, который, прикрываясь статусом естествоиспытателя, наблюдал бы за действиями англичан среди племен Аравии. Считается, что Маклая шпионаж не привлек, и он отбыл из Германии в Санкт-Петербург, где в Российском географическом обществе (РГО) стал доказывать необходимость изучения островов в Тихом океане.

Как и Германия, Россия в то время искала последние территории в мире, которые еще не были завоеваны главными колониальными державами того времени – Англией и Францией. Немцы пытались в первую очередь утвердиться в Африке, русские – в Тихом океане, рассматривая его острова как потенциальные базы для военно-морского флота.

В 1871 году, выбив небольшое финансирование от РГО, Маклай сошел на берег Папуа – Новой Гвинеи, близ селения Бонга, еще не зная, что этот берег вскоре назовут его именем.

Мужской дом (буамбрамра) и жилая хижина (таль) на береге Маклая. Рисунок Миклухо-Маклая, 1871 год. Фото: Государственный Дарвиновский музей

Мужской дом (буамбрамра) и жилая хижина (таль) на береге Маклая. Рисунок Миклухо-Маклая, 1871 год. Фото: Государственный Дарвиновский музей

Папуа он стал рассматривать как свое личное владение, объявив себя и, главное, получив подтверждение этому от туземцев, Тамо-боро-боро – «божественным начальником». Блестящий авантюрист, Маклай водил за нос несколько мировых держав, все 12 проведенных на острове лет умело играя на их противоречиях и обещая каждой из них вот-вот отдать территорию в качестве колонии. Россию, кстати, в этом перечне он рассматривал в последнюю очередь. А главным претендентом на эти территорию Маклай видел Германию, что лишний раз давало Петербургу повод подозревать его в тайной работе на эту страну.

Кроме России и, возможно, Германии, планы Маклая поддержали Голландия и Англия. В 1873 году Джеймс Лаудон, генерал-губернатор Нидерландской Индии, пригласил русского ученого в свою резиденцию в окрестностях Богора. Миклухо-Маклай провел семь месяцев во дворце губернатора. Под конец своего визита он составил Лаудону аналитическую записку, где доказывал необходимость основания там колонии, в которой «люди с чистыми помыслами начали бы строить новую жизнь».

Маклай по хозяйственным нуждам часто посещал Австралию и постепенно вошел в ее истеблишмент. Этому способствовала его выгодная женитьба в 1884 году на молодой вдове Маргарите–Эмме Робертсон, дочери сэра Джона Робертсона, крупного землевладельца, пять раз бывшего премьер-министром Нового Южного Уэльса. Она родила Маклаю двоих сыновей – Александра-Нильса и Владимира–Аллена, которые всю жизнь прожили в Сиднее.

Маргарита-Эмма Робертсон. Фото: <a href= http://bibl.metodcenter.edusite.ru/DswMedia/mikluxo-maklay.doc target=_blank> bibl.metodcenter.edusite.ru</a>

Маргарита-Эмма Робертсон. Фото: bibl.metodcenter.edusite.ru

Но в нем продолжали жить идеалы русского народника. Маклай с юности был фанатом Чернышевского. И в Папуа он хотел построить государство по заветам Рахметова, фактически «Город Солнца». Не беда, что человеческий материал подобрался не под стать народовольцам, – в этом-то и видел свою цивилизаторскую миссию Маклай: довести папуасов до уровня белого человека. А помочь ему в этом должны были тысячи русских колонистов, которые бы прибыли сюда строить свободную Россию.

В 1886 году ученый приехал в Петербург и начал пропагандировать идею создания в Папуа русской колонии. «Это не должна была быть колония в обычном смысле слова – золотое дно для торгашей и промышленников; нет, колонисты должны жить плодами труда рук своих. Всякая трудящаяся рука будет иметь не только достаточную, но и изобильную пищу. Помимо земледелия и богатой рыбной ловли, одна получасовая охота дает достаточное на сутки пропитание» – так описывает он свободную папуасскую Россию. С этим проектом Миклухо-Маклай обратился к царю, к министрам и через газеты «ко всем желающим».

«Колония составляет общину и управляется старшиною, советом и общим собранием поселенцев, – писал Миклухо-Маклай. – Ежегодно вся чистая прибыль от обработки земли будет делиться между всеми участниками предприятия соразмерно их положению и труду».

Миклухо-Маклай с папуасом Ахматом, 1875 год. Фото: <a href= http://az.lib.ru/ target=_blank> az.lib.ru</a>

Миклухо-Маклай с папуасом Ахматом, 1875 год. Фото: az.lib.ru

Желающие откликнулись сотнями писем, число добровольцев, давших письменное согласие переселиться в Папуа, уже через месяц достигло двух тысяч. Вот как описывает собрание будущих колонистов «Петербургский листок»: «Были видны и армейские и флотские мундиры, франтоватые жилетки и потертые пальто, и русские шитые сорочки». Выбирается актив будущей колонии, несколько народников, пожелавших тоже отправиться к папуасам, пишут Конституцию будущей свободной России, а также принципы формирования там первой Думы.

В сентябре 1886 года Лев Толстой отправил Миклухо-Маклаю письмо поддержки: «Насколько мне известно, вы первый путем неопровержимого опыта доказали, что человек везде человек, то есть доброе открытое существо, в общение с которым можно и нужно входить только добром и истиной, а не пушками и алкоголем. И вы доказали это подвигом истинного мужества, которое так редко встречается в нашем обществе, что люди нашего общества даже его и не понимают».

Один из сторонников Миклухо-Маклая профессор В. И. Модестов объяснял неожиданный энтузиазм многочисленных русских отправиться на острова Тихого океана тем, что в России «непочатый край отважных образованных людей, недовольных своим положением в отечестве, что есть в ней немало сил, ищущих себе не рутинного приложения, немало людей, рвущихся к новой жизни, к свободе». Те же мысли, но в более простой форме, выразил крестьянин Новгородской губернии И. А. Киселев, который писал Миклухо-Маклаю еще в 1882 году: «Для бедных, но честных и мыслящих тружеников, желающих устроить жизнь на новых началах, без золотого кумира, самое лучшее средство – это переселение хотя бы на необитаемые, но производительные острова Океании, где бы, прилагая тот же труд, что и в пресловутой Европе, возможно было сыто, приятно и независимо существовать, не убиваясь много о завтрашнем дне».

Памятник Маклаю на Новой Гвинее. Фото: <a href= https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B8%D0%BA%D0%BB%D1%83%D1%85%D0%BE-%D0%9C%D0%B0%D0%BA%D0%BB%D0%B0%D0%B9,_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87 target=_blank> wikipedia.org

Памятник Маклаю в Новой Гвинее. Фото: wikipedia.org

Предприятию Маклая не суждено было состояться. Александр III поручил новогвинейское дело специальной комиссии; комиссия отвергла проект Миклухо-Маклая – формально «из-за возможных внешнеполитических осложнений». Но основной причиной, конечно, была внутриполитическая – даже на дикой земле Папуа Александр III не мог допустить появления крамолы. Царь написал на решении комиссии: «Считать это дело конченным. Миклухо-Маклаю отказать».

Раздраженный Миклухо-Маклай оставил тогда в дневнике запись: «Беззащитные всегда, неуверенные в себе и приниженные, русские люди никогда не имели никакой возможности ощущать себя высшей расой».

Не дожив до 42 лет, Миклухо-Маклай умер на больничной постели 2 (14) апреля 1888 года. Хоронили его на Волковском кладбище. Профессор Модестов сказал на свежей могиле, что отечество хоронит человека, который прославил Россию в далеких углах необъятного мира, и что этот человек был одним из самых редких людей, когда-либо появлявшихся на земле. Вдова Миклухо-Маклая Маргарита-Эмма Робертсон вернулась в Сидней, оставив в Санкт-Петербурге могилу мужа. На могильной плите Маклая по ее просьбе были выбиты шесть прописных латинских букв N.B.D.C.S.U. - Nothing But Death Can Separate Us («Только смерть может разлучить нас»).

После смерти Маклай был почти полностью забыт в России. РГО отказало финансировать издание его дневников и работ. В 1913 году в связи с 25-летием со дня смерти Миклухо-Маклая его друг антрополог Анучин, все это время пытавшийся издать наследие исследователя, объявил в печати, что ввиду отсутствия у РГО заинтересованности в осуществлении такого издания он считает это дело «поконченным и подлежащим, за неимением в нем надобности, сдаче в архив». Первый том работ Николая Миклухо-Маклая был издан лишь в 1923 году. В СССР предпочитали говорить о Маклае только как об ученом, а в современной России, как и при царе, его снова забыли. 

Читайте в рубрике «История» Семеро пойдут, Сибирь возьмут!Каникулы в Историю. Серия пятая. Семеро пойдут, Сибирь возьмут!

Комментарии

17 июля 2013, 19:49
Как говорил Петросян, "все мы потомки Миклухо-Маклая"...
18 июля 2013, 09:28
Это Петросян про армян сказал)
18 июля 2013, 17:58
Это он конкретно про таких же как и он педросянов ))
17 июля 2013, 20:11
Не такой он и отличный парень, как я посмотрю!
18 июля 2013, 07:44
Я всегда представлял себе Маклая здоровенным мужичиной с метровыми плечами, а тут такой плюгавый мужичок медведевского формата)))
18 июля 2013, 10:14
И именем этого ненавидящего и презирающего Россию и россиян человека названа улица в Москве
и не только в Москве, их по России куча
18 июля 2013, 10:22
Это ему мама сказала что он Николаевич? )) По мне так Николаем там и не пахло...!
18 июля 2013, 10:52
Сдается мне, Маклай ни каким ни русским географом был, а самым что ни наесть иностранным шпионом!!!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»