Михаил Булгаков: «Возможно, так мы были наказаны»
Михаил Булгаков. Репродукция: Алексей Антонов /Фотохроника ТАСС

Михаил Булгаков. Репродукция: Алексей Антонов /Фотохроника ТАСС

Великий писатель — о войне, мире и смуте на Украине

— Михаил Афанасьевич, вы помните, когда началась та — ваша война?

— Конечно, помню. Совершенно точно могу указать момент ее появления: это было в 10 часов утра 2 марта 1917 года, когда в  Киев, где я в тот момент находился,  пришла  телеграмма,  подписанная двумя загадочными словами — «Депутат Бубликов».

— Кто такой этот Бубликов?

— Никто в Киеве не знал. Но ручаюсь, именно эти 15 букв стали тем самым набатом истории к началу: именем этого депутата была подписана телеграмма Императора об отречении. 4 года в городе происходило такое, что никакому описанию не поддавалось. 1000 дней гремело и клокотало в самом Киеве и в окружности 20 верст точно. 

— Сколько раз Киев переходил из рук в руки, считали?

— Лично я пережил 10 переворотов, всего же их было 14. Кого только в Киеве не было: и французы, и немцы, и Петлюра, и белые... Петлюру, кстати, аж 4 раза выгоняли. Под конец зачем-то приехали польские паны, месяца полтора гуляли. Под занавес, когда в город зашла советская конница, поляки зачем-то взорвали три моста. До них все «гости» уходили из города спокойно, разве что шестидюймовыми слегка со Святошино палили на прощание.  

Немецкие офицеры в Киеве, 1918 год

Немецкие офицеры в Киеве, 1918 год. Фото: SMU Central University Libraries

— Чем вы занимались, как выживали?

— Работал врачом — тем, на кого и учился. Сперва работал при немцах. Потом был мобилизован уже Красной Армией.

— Вы говорили о том, что гражданская война началась с приходом той самой телеграммы. Какими глазами вы впервые увидели войну?

Сперва я видел ее предвестников: все воочию — разрушенные и обгоревшие дома в Москве, тупые и зверские лица. Толпы, которые осаждали подъезды запертых банков, жалких офицеров и газетные листки, где только и писали об одном: о крови, которая лилась везде.

— А как война пришла в Киев, помните?

— Мы с женой вернулись в город из Вязьмы, через Москву. Было это в начале 1918 года, если быть точнее — с февраля. До этого, в марте 17-го, я возвращался лишь за дипломом, но потом уехал.

— То есть, при вас тогда в город вошли немцы?

— Да. Помню, с железными тазами на головах явились — с фельдмаршалом Эйхгорном и обозными фурами. Впрочем, крестьяне у них потом все отняли.

 — Как раскопали ваши биографы, вы юнкером при гетмане Скоропадском служили?

 — Я бы не хотел об этом говорить. Одно могу сказать: террора я там насмотрелся всякого. А к Скоропадскому, да и к УНР у меня отношение сугубо отрицательное. В мой Город вдруг пришли какие-то люди, без сапог, но в шароварах, и заявили, что этот город — их, украинский, а вовсе не русский. Да и в них что украинского было? Только название. Они либо по домам расходились, либо вообще воевать отказывались. Потом все украинские дивизии в два счета из Киева выгнали.  Да и кто был этот Петлюра? Миф революции. Отстроят потом царственный город, а память о Петлюре да сгинет.

— Но он же пользовался поддержкой у населения? Народ шел за ним. И помнит до сих пор.

— Народ преследовал свои интересы — в основном они касались того, чего бы такое отнять у помещиков. Народ был озлоблен и плохо относился ко всем: и к белым, и к красным, и к немцам, да и к самому Петлюре отчасти. Оперетка это все.

— Как жила ваша семья в условиях войны?

 — Жили, конечно, сложно. Было решено поселиться коммуной, всей гурьбой. Я врачебной практикой занимался, вел приемы.

— Оружие в руках держали или только скальпель?

Был мобилизован — но в качестве врача. Потрясений было много: пришлось от петлюровцев убегать, не хотелось оказаться впоследствии в Галиции. Сбежал, потом болел долго. А потом началась кровавая чехарда в Киеве. Окончания ее я не видел: я в 1919 году, в сентябре, уехал. Как врач я представлял ценность для всех враждующих сторон.

— Куда уехали?

— На Кавказ. Там же впервые «нюхнул пороху»: был контужен. Был в Грозном. Брали Чечен-аул: я воевал в составе деникинской армии.  Но я вам этого не говорил.

— Тяжело было проиграть?

— Возможно, так мы были наказаны. Перед нами стоит тяжкая задача — завоевать, отнять свою собственную землю, захватить свои же столицы. Платить за все это будем неимоверным трудом: за безумство дней мартовских и октябрьских, за самостийных изменников, за развращение рабочих — да за все. Возможно, я слишком много видел в этой войне: бессмысленную бойню, трагедию мирных жителей, разрушенные дома и террор из-за бумажки в сапоге.

(Были использованы фельетон М. А. Булгакова «Киев-город», роман «Белая Гвардия» и дневник писателя «Под пятой»)

Подготовила Елена Горбачева 

Такой футбол нам не нужен Далее в рубрике Такой футбол нам не нуженОгромные зарплаты Капелло и игроков сборной «топят» российский футбол

Комментарии

24 июня 2015, 11:14
Потрепала Михаила Афанасьевича война тоже. Когда же вырастет в России поколение, которое не столкнется с кровопролитием?
25 июня 2015, 20:35
Кровопролития и без войны не мало... Девяностые только в календарном смысле закончились...
28 июня 2015, 15:30
Великий был человек. Даже его телефонные игры со Сталиным уже о многом говорят. Писатель - политик, в этом плане Булгаков не хуже Горького..
01 июля 2015, 11:01
Да, Сталин его привечал! Книги его одобрил, целый личный агитпоезд распорядился выделить Булгакову для популяризации книг.
03 июля 2015, 16:32
Великий писатель не всегда бывает великим человеком...
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»