Ученый высокого полета
Репродукция картины «Менделеев на воздушном шаре во время солнечного затмения» Георгия Покровского. Источник: РИА Новости 

Репродукция картины «Менделеев на воздушном шаре во время солнечного затмения» Георгия Покровского. Источник: РИА Новости 

Как знаменитый химик Менделеев преодолел страх воздухоплавания из любви к науке

Всякому школьнику знакомо имя Дмитрия Ивановича Менделеева — люди хорошо помнят, кто открыл периодический закон и первым начертил периодическую систему. Интересующиеся личностью великого ученого осведомлены и о его ярких социально-экономических идеях. А вот о том, что 129 лет назад Менделеев первым в России поднялся в небеса на воздушном шаре в астрономических целях, знают немногие.

Летом 1887 года должно было состояться полное солнечное затмение — 7 августа Луне предстояло закрыть диск солнца, и это явление собирались наблюдать ученые половины планеты — от Германии до Японии. Их коллеги в России не без оснований опасались, что увидеть удивительный природный феномен они не смогут — центральная полоса нашей страны известна своим дождливым климатом и высокой облачностью. Тогда в недрах Русского технического общества возникла идея наблюдать солнечное затмение с высоты выше облаков. Они принадлежала инженеру Степану Джервицкому, предложившему использовать для этого сразу нескольких шаров. РТО выделило на проведение запуска 500 рублей.

Правда, удалось раздобыть всего два шара — шар РТО планировалось запустить в Твери, а под Клином должен был подняться в небо водородный аэростат «Русский» вместимостью 700 кубометров, который Джервицкому удалось выпросить у военного ведомства. Для наблюдения затмения при Физико-химическом обществе была создана специальная комиссия, которая установила контакты с РТО. Общество предложило подняться на аэростате знаменитому химику, и кабинетный ученый с удовольствием принял предложение совершить столь необычное путешествие. Дело в том, что Менделеев был одним из самых ярых апологетов воздухоплавания, которое только делало в России первые шаги. Ученый считал, что аэростаты могут оказаться незаменимым средством для понимания законов, которые руководят изменениями давления и температуры в атмосфере. Предложенная возможность оказалась прекрасным шансом применить воздушный шар в нуждах астрономических наблюдений.

Полет обоих шаров начался на рассвете 7 августа. Любопытно, что РТО заранее попросило местных губернаторов уведомить население о запуске шаров, чтобы крестьяне не подумали, что солнечное затмение было вызвано именно злокозненными учеными, запустившими в небеса таинственные шары. Затмение должно было начаться в 6:45. С ночи вовсю лил дождь, и это помешало шару РТО, на котором в небеса летели сам Джервицкий и наблюдатель от Русского физико-химического общества Зверинцев, взлететь выше толстого слоя облаков — намокшая оболочка сделалась тяжелой, и шар сумел подняться лишь на высоту в 1,33 км. «Видел, однако, мало», — грустно признавался Джервицкий в телеграмме Русскому техническому обществу.

Дождь внес коррективы и в полет второго шара. Предполагалось, что помимо Менделеева, на «Русском» полетит еще и опытный аэронавт Кованько, который будет управлять движением аэростата. Но дождь полностью исключил эту возможность — теоретически «Русский» обладал большей грузоподъемностью, чем шар РТО, поскольку был накачан водородом, а не светильным газом, но это преимущество терялось из-за того, что аэростат был до пределов нагружен необходимым оборудованием. Потяжелевший из-за дождя шар просто остался бы на земле. В результате было решено, что летит один Менделеев. 53-летний профессор Санкт-Петербургского университета пребывал в некотором замешательстве: он не только никогда не летал один — он вообще еще ни разу не летал!

Драгоценное время шло: начинался рассвет. Огромный шар покачивался, рвясь на свободу. Менделеев сумел совладать со боязнью благодаря воодушевлению собравшейся публики. «Кругом аэростата была масса народу; послышались дружные крики, — вспоминал он впоследствии. — Из них лишь один, признаюсь, мне памятен. Кто-то кричал «Bis!», и я подумал: хорошо бы, в самом деле, повторить и повторять это торжество науки, хорошо потому, что есть масса чрезвычайно интересных задач, которые можно разрешить только при поднятии на аэростатах. Теперь же, здесь в Клину, это торжество науки должно было совершиться перед этой толпой. В моем лице она чтит науку. Теперь надо действовать и теперь мне следует помнить, что во мне случайно пред этой толпой и пред множеством тех лиц, которым известно о предполагающемся поднятии, соединились те или другие ожидания большего или меньшего успеха наблюдений».

Глядя на возбужденную толпу, Менделеев подумал, что если сейчас аэростат не поднимется в воздух, это сослужит дурную службу воздухоплаванию в России — люди подумают: если даже дождь делает такое путешествие рискованным, какой тогда прок в строительстве аэростатов? «Полезно было отправиться уже для того, чтобы показать, что аэростат не есть такое средство, которое требует продолжительной практики владения им, что это есть способ передвижения, которым можно управлять с легкостью, даже и при полном отсутствии предварительного прямого опыта». Было у ученого и другое соображение: «О нас, профессорах и вообще ученых, обыкновенно думают повсюду, что мы говорим, советуем, но практическим делом владеть не умеем, что и нам, как щедринским генералам, всегда нужен мужик, для того, чтобы делать дело, а иначе у нас все из рук валится. Мне хотелось демонстрировать, что это мнение, быть может, справедливое в каких-нибудь других отношениях, несправедливо в отношении к естествоиспытателям, которые свою жизнь проводят в лаборатории, на экскурсиях и вообще в исследованиях природы. Здесь же для этого представлялся отличный случай». Справившись со страхом, профессор простился с родными и близкими и забрался в корзину. Отпущенный на свободу шар начал свой подъем.

Полет русского ученого Дмитрия Менделеева на воздушном шаре

Полет русского ученого Дмитрия Менделеева на воздушном шаре. Репродукция Фотохроники ТАСС с гравюры

Только в воздухе Менделеев понял, в какое рискованное дело ввязался. Шар стремительно поднимался, и из-за ветра его начало крутить. Профессор с картой и компасом в руках пытался понять, куда же его несет. Он быстро пожалел о том, что из-за взбудораженного состояния не слушал наставлений Кованько, пытавшегося объяснить ему, как при помощи клапанов управлять высотой шара, и даже возражал опытному аэронавту, что и так знает основные правила управления воздушным шаром. Самонадеянность обрекла его на множество весьма неприятных минут. Ему пришлось открывать и закрывать клапаны «методом научного тыка», пока шар пытался выбраться из облаков. Наконец это удалось: на высоте 600 метров аэростат покинул плотное облако и оказался под солнечным небом. К этому моменту солнце находилось в полной фазе затмения.

Менделеева удивило, что никакой темноты нет — скорее, были сумерки, и довольно ясные: нечто вроде тех, что бывают в горах после заката солнца. «Весь вид был свинцово-тяжелый, гнетущий, — вспоминал впоследствии Менделеев. — Думаю, что при бывшем освещении можно было бы еще читать, но я этого не пробовал, — не до того было. Увидев солнце с «короною», я, прежде всего, был поражен им и обратился к нему. То, что я видел, можно описать в очень немногих словах. Кругом солнца я увидел светлый ореол или светлое кольцо чистого серебристого цвета. Ни красноватого, ни фиолетового, ни желтого оттенка я не видел в «короне» Она вся была цвета одного и того же, но напряженность, интенсивность и яркость света уменьшалась от черного круга луны. Сила света была примерно как от Луны». Невооруженным глазом Менделеев сумел рассмотреть несколько «протуберанций», выступавших за края черного диска.

Шар поднимался все выше — в верхней точке он достиг примерно 2,5 километров высоты, но избавиться от облачности не удавалось. Крупное облако закрыло солнце, и досмотреть затмение до конца профессор не успел. Всего оно длилось 2 минуты. «Когда тень проскользнула, наступила полная ясность обычного дня». С момента подъема в воздух прошло всего полчаса. Но профессору предстояло пробыть в воздухе еще два с половиной часа. За это время он сделал некоторые измерения давления и температуры, после чего стал готовиться к спуску. Выяснилось, что запутались два главных каната — спусковой и якорный. С ножом в руках Менделееву пришлось лезть едва ли не за борт, чтобы их распутать. Когда это ему наконец удалось, он присел выпить чаю и съесть булочку, дожидаясь, пока шар, из которого понемногу выходил газ, начнет спускаться. 

Шар несло на северо-запад, и Менделеев довольно скоро понял, что места, которые он видит с неба, на его карте окрестностей Клина уже не обозначены. Вот перед ним река с притоком. «Волга с Шошей?» — гадал профессор. В действительности это была река не Шоша, а Дубна. Профессор махнул рукой и предоставил шару свободно лететь. Между тем аэростат несло прямиком в Калязинский уезд Тверской губернии. Когда шар спустился к самой земле, он проделал от пункта назначения около 120 километров. К шару уже бежали заметившие его местные крестьяне. Спуску помог добрый молодец крестьянин Егор Григорьевич — схватив волочившейся конец веревки, он намотал его на дерево. Со всех сторон сбежались мужики,  помогли открыть клапан и выбраться из корзины.

Отзывчивые люди довезли Менделеева на телеге до усадьбы Василия Дмитриевича Салтыкова, племянника великого писателя-сатирика (сам Михаил Евграфович когда-то вырос в той же усадьбе). Менделеев с большой теплотой вспоминал гостеприимство хозяев: «Здесь, в Спас-Угол, меня приютили, отправили мои депеши, помогали собрать и спрятать аэростат со всеми его принадлежностями и в путь снарядили. Среди милых людей отдохнул, но надо было спешить к семье и новым делам». Расспрашивали, каково это — управлять аэростатом? Гордый Менделеев отвечал: «Править неизвестной лошадью, по мне, труднее, чем аэростатом!». Ближайшее будущее подтвердило правоту его слов — из имения его направили в Сергиевскую Лавру, откуда до Москвы шел пароход. До Лавры было 70 верст печально знаменитых русских дорог. «Эти 70 верст мои бока помнят — такая уж тут дорожка, хоть и столбовая», — еще годы спустя вздыхал знаменитый химик, все более убеждаясь, что путешествия по воздуху куда комфортнее, чем по твердой земле.

Русская база индийского космоса Далее в рубрике Русская база индийского космосаРоссия ведет переговоры с Дели о поставке микросхем для космической программы Индии

Комментарии

24 июля 2016, 15:45
Да уж. Если бы кто-то тогда сказал товарищу Менделееву, что спустя 129 лет его соотечественник Федор Конюхов за 11 дней облетит на воздушном шаре весь мир, он бы назвал его сумасшедшим
24 июля 2016, 17:10
Как интересно. С головой погрузился в рассказ, прямо ностальгия Вот ведь удивительно было все это в то время, по-настоящему в диковинку. Ну а крепостной люд - так тот наверное вообще в шоке был от всего этого зрелища...!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»