«Надо всем встать против Колчака — за царя и советскую власть»
Сибирские казаки чтут память Александра Колчака, Иркутск, 1995 год. Фото: РИА Новости

Сибирские казаки чтут память Александра Колчака, Иркутск, 1995 год. Фото: РИА Новости

В биографии Колчака описаны духовные искания верховного правителя России

Возможно, из лидеров белого движения адмирал Колчак является самой мифологизированной фигурой. Прожив недолгую жизнь (45 лет), Колчак стал участником и вершителем основных исторических событий, выпавших на долю его поколения. Адмирал был пропитан духом самоотречения: на него большое влияние оказала японская философия самураев. Но это было отречение действия ради блага родины, как он его понимал.

В книге Павла Зырянова адмирал, верховный правитель России изображен как человек, который ищет, разочаровывается и ошибается.

«Русская планета» с разрешения издательства «Молодая гвардия» публикует фрагмент написанной историком Павлом Зыряновым биографии Александра Колчака, посвященный борьбе с партизанами в тылу наступающей Белой армии.

Весной 1919 года повстанческое движение в белом тылу, конечно, было слабее, чем в красном. Однако оно, начавшись осенью 1918 года с отдельных бунтов, фактически никогда не прекращалось. Много существовало причин, которые толкали население к противодействию властям: налоги, ограничения в пользовании казенным лесом, мобилизации и, наконец, последнее по счету, но не по важности — изъятие милицией самогонных аппаратов. Вызывало раздражение также то, что правительство, закупая хлеб по казенным ценам, не обеспечило доставку в деревню нужных ей товаров. Из всех перечисленных причин главной, по крайней мере на первых порах, надо считать мобилизацию.

В мировоззрении сибирских крестьян как-то странно сочетались элементы монархизма и анархизма: царь, конечно, нужен, но такой, который не брал бы податей, не призывал в армию и позволял бы рубить лес, где угодно и сколько хочется.

Сопротивление властям имело следствием прибытие карательных отрядов и массовые порки. «Большевики нас не пороли», — говорили выпоротые крестьяне, подтягивая штаны. Откуда было им знать, что большевики в аналогичных случаях предпочитали расстреливать? Первый их приход в Сибирь был кратковременным, они не успели проникнуть далеко в сибирскую глубинку.

Сибирское повстанческое движение — это сложное явление. Не надо, наверное, сваливать все в одну кучу (бунты, партизанщину, внутренние фронты). Деревенские бунты — это, конечно, дело самих крестьян. А вот партизанщина сплошь и рядом замешана на обычном бандитизме. Мало их, действительно «идейных» партизанских отрядов! После падения старого режима для разбойников тоже наступила свобода — и чем дальше, тем было свободнее. А вся Сибирь — место каторги и ссылки. Бывшие каторжане взялись за старое, и возникли многочисленные разбойничьи отряды, для коих особенный простор был в деревенской глубинке, где почти не было милиции, откуда можно 6ыло выходить, делать свое дело и обратно туда возвращаться. Отнюдь не всегда, конечно, такие отряды возглавляли уголовники, но уголовный элемент всюду присутствовал. Даже эсер Е. Е. Колосов признавал, что в повстанцы шла прежде всего «бродячая Русь».

cover

Мощное пополнение партизаны получали от дезертиров, среди которых было много бывших фронтовиков. Именно они придавали «идейную» окраску отдельным отрядам — большевистскую, эсеровскую, анархистскую. Но близкое сотрудничество с уголовным миром и суровая обстановка жизни в отряде быстро стирали разницу между теми и другими.

Крестьяне, конечно, не испытывали чувства радости, когда такой отряд являлся в их деревню: хлеб выгребут, скотину порежут, лошадей заберут, баб изнасилуют, церковь сожгут. Если отряд был небольшой — старались отбиться. Если же, на беду, отряд был внушительный, приходилось оказывать вынужденное гостеприимство.

И опять же — разница. Некоторые села почти не давали пополнения в партизанские отряды и крайне неохотно их принимали, у других же — в отрядах была половина своих. Тут секрет был простой — не давали казаки и старожилы. Переселенческие же деревни сплошь были красными. 18 мая 1919 года Будберг записал в дневнике: «Восстания и местная анархия расползаются по всей Сибири; говорят, что главными районами восстаний являются поселения столыпинских аграрников, не приспособившихся к сибирской жизни и охочих на то, чтобы поживиться за счет богатых старожилов». Особое тяготение столыпинских переселенцев к бунтам и партизанщине отмечал позднее и красный комиссар В. М. Косарев, посланный в завоеванную уже Сибирь.

Странная, конечно, сложилась история. Переселенческое управление при старом режиме было мощной организацией. Оно прокладывало дороги в глухие места (потом эти дороги так и назывались — переселенческими). Строило для переселенцев больницы — лучшие в сибирской деревне. Давало ссуды. Но либо помощь оказывалась бюрократически неумело, не шла на пользу, либо люди разбаловались и привыкли к подачкам, либо вообще нехозяйственный элемент в массе своей ехал в Сибирь. Как бы то ни было, многие из переселенцев, если не большинство, к началу описываемых событий не смогли как следует устроиться на новом месте и расстаться с бедностью.

Обосновавшись в переселенческих волостях, партизанские отряды устанавливали там свою власть, распространяли ее на соседние волости и проводили мобилизацию. Так содавались партизанские армии. Вооружены они были на первых порах чем попало — берданки, дробовики, пики. Но основной отряд, как правило, вооружен был хорошо, имел один-два пулемета и сидел на лошадях. Дело начинало принимать нешуточный оборот.

Участники Красной гвардии железнодорожного района, Челябинск, 1917-1918 гг. Фото: FotoSoyuz / Wikipedia (http://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:%D0%A7%D0%B5%D0%BB%D1%8F%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA._%D0%A3%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8_%D0%9A%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D0%B9_%D0%B3%D0%B2%D0%B0%D1%80%D0%B4%D0%B8%D0%B8_%D0%B6%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%B7%D0%BD%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B6%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D1%80%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D0%BD%D0%B0._1917-1918%D0%B3%D0%B3..jpg&filetimestamp=20090304084441&

Участники Красной гвардии железнодорожного района, Челябинск, 1917-1918 годы. Фото: FotoSoyuz / Wikipedia

Особенного размаха движение приняло в Енисейской губернии. Вблизи Сибирской магистрали, грозя ее перерезать, образовалось три фронта — с севера Тасеевский (с центром в селе Тасееве Канского уезда), с юга Камарчагский (близ станции Камарчага) и восточнее — Тайшетский.

В марте во внутренних губерниях Сибири побывал Пепеляев, вернувшийся в бодром настроении. «Народ бунтовать не хочет, — докладывал он Колчаку. — Он сильно раскачался и не может сразу остановиться. Беспорядки носят бандитски-большевистский характер. Население парализовано и как бы отрезано бандитами от власти. Власть должна туда проникнуть, уничтожив бандитов, и тогда море окончательно утихнет».

Пепеляев предлагал слишком простое решение, но верховный правитель, видимо, ему поверил. В Енисейскую губернию был послан генерал С. Н. Розанов, бывший начальник штаба при Болдыреве. 23 марта в Иркутский военный округ была отправлена телеграмма военного министра Степанова: «Передаю следующее повеление верховного правителя: "Возможно скорее и решительнее окончить с Енисейским восстанием, не останавливаясь перед самыми строгими, даже жестокими мерами в отношении не только восставших, но и населения, поддерживавшего их..."» 31 марта Розанову были присвоены права генерал-губернатора.

В распоряжении Розанова были 3-я чехословацкая дивизия, итальянские, румынские и сербские части и казаки из отряда Красильникова.

Наибольшую опасность для железнодорожной магистрали представлял Тайшетский партизанский район, где действовало несколько отрядов, не объединенных единым командованием. Начиная с февраля, здесь участились диверсии против воинских эшелонов и грабежи пассажирских поездов. В связи с этим пришлось перейти на дневной график работы и выделять бронепоезда для сопровождения. Начались нападения на чехословацкие посты, охранявшие дорогу. Все это вынудило чехов начать операции по очищению от партизан близлежащих деревень. На помощь им были посланы румынские и казачьи части. Попавшихся плен партизан чехи вешали на деревьях и телеграфных столбах. Жестом отчаяния со стороны повстанцев было нападение огромного их отряда (до тысячи человек) на станцию Тайшет. Застигнутые врасплох, чехи быстро пришли в себя и дали отпор. Летом тайшетская «пробка» была ликвидирована.

Сложнее обстояло дело с Камарчагским фронтом, проходившим верстах в пяти от железной дороги и прикрывавшим партизанскую «республику» со столицей в селе Степной Баджей Красноярского уезда. Эта «республика» просуществовала около полугода. Жители Степного Баджея с гордостью называли свое село Петроградом. Здесь собирались крестьянские съезды, издавалась на гектографе газета «Крестьянская правда», работал кустарный заводик, делавший патроны.

Александр Колчак. Фото: Репродукция Фотохроники ТАСС

Александр Колчак. Фото: Репродукция фотохроники ТАСС

Войсками двух волостей, образовавших единое «государство», командовали А. Д. Кравченко и П. Е. Щетинкин. Оба были офицерами и подлежали мобилизации, но бежали в тайгу с группой своих приверженцев. Кравченко по образованию был агрономом и имел здесь же неподалеку хутор, но, как говорили, водил дружбу с зеленым змием. А потому главной фигурой был его помощник Щетинкин, человек чапаевского склада, выдвинувшийся из солдат, военный самородок, обладавший к тому же даром демагогии. Он был большевиком еще с фронтовых лет, выступал за советскую власть, но вел пропаганду с учетом крестьянских взглядов. Во Владивосток, говорил он, приехал великий князь Николай Николаевич и взял власть в свои руки, ему уже подчинились Ленин и Троцкий, которых он назначил своими министрами, и только «вампир Колчак» оказывает сопротивление, а потому надо всем встать на борьбу за царя и советскую власть.

В мае чехословацкая дивизия перешла в наступление. Противник был отодвинут от железной дороги, и Камарчагский фронт превратился в Манский, по имени реки Маны, на границе безлюдного таежного района, куда стремились загнать повстанцев правительственные и союзные войска.

Повстанцы оказывали отчаянное сопротивление, цепляясь за каждый пригорок или речку, а рельеф местности по направлению к Мане становился все сложнее. Но к середине июня повстанческая армия, число бойцов в коей доходило до 6—8 тысяч, была разбита, а таежный «Петроград» сгорел во время боев. «Моральное состояние армии к этому времени сделалось ужасным, — писал Колосов. — Разыгрывались потрясающие картины при отступлении в тайгу». Многие погибли в боях, другие разбежались по домам. Кравченко и Щетинкин со своими отрядами отступили в тайгу, где, как казалось, их ожидала неминуемая гибель. Но они сумели найти лазейку, обойти заставы, расставленные вокруг таежного района, и выйти в Минусинский уезд. И это был типичный случай, когда мобилизованные в партизаны мужики падали, как снопы, а основной отрад во главе со своими предводителями ускользал.

Село Тасеево, в 125 верстах от железной дороги, было еще более труднодоступным местом, чем Степной Баджей. Повстанцев там возглавлял В. Г. Яковенко, фронтовик и большевик. Тасеевцы почти не угрожали железной дороге, но начали завоевание смежного с их волостями золотопромышленного района. Правительственных войск там не было, сопротивление же исходило от отрядов самообороны, состоявших из старателей, артельщиков, мелких золотопромышленников и служащих фирм. Оказать им помощь можно было только ударом по Тасееву с юга, а туда вела единственная дорога, по которой невозможно было протащить артиллерию.

Борьба с обеих сторон носила крайне ожесточенный характер. Чехословацкие солдаты натыкались на трупы своих товарищей, взятых в плен, со следами страшных пыток. Каратели же расстреливали пленных без суда, брали среди населения заложников, которых тоже нередко расстреливали, устраивали порки, иногда накладывали контрибуцию на целую деревню.

По-видимому, Колчак, мало интересовавшийся тем, что происходит к востоку от Омска, не все знал и не во все детали вникал. На последнем допросе его спросили, известны ли ему случаи, когда Розанов в виде наказания сжигал деревни. Колчак отвечал, что отдельные случаи такого рода были, но носили чисто военный характер. Если деревня, как, например, Тасеево, превращалась повстанцами в укрепленную базу, то во время боя она, конечно, начинала гореть в результате артиллерийского обстрела.

Но это было уже позднее, а тогда, в июле, Тасеево было взято без артиллерии и не сгорело. Но вскоре казаки вынуждены были отступить с большими потерями. Уходя, вспоминала сестра милосердия 3. Каменецкая, они иногда поджигали дома, в которых только что ночевали, чтобы хоть ненадолго задержать преследователей. Над последствием таких действий, видимо, не задумывались. Партизаны же вскоре захватили значительную часть золотопромышленного района.

После всех этих побед, подлинных и мнимых, верховный правитель, видимо, с подачи военных и Пепеляева, издал указ от 21 июня 1919 года, которым предписывалось изъять из пользования крестьян селений Тасеево и Степной Баджей их наделы, состоящие из государственных земель, и передать их в земельный фонд для устройства ветеранов Гражданской войны. Это была, конечно, избыточная мера, которая ставила в невозможное положение уцелевших жителей названных сел и превращала их, всех поголовно, в непримиримых врагов существующей власти.

Для проведения в жизнь этого указа была образована межведомственная комиссия, у которой хватило здравого смысла притормозить это дело. Колчак же не настаивал на скорейшем исполнении своего указа, который, надо полагать, остался на бумаге.

Зырянов П. Н. Адмирал Колчак. Верховный правитель России — М.: Молодая гвардия, 2013

Комментарии

16 ноября 2013, 13:13
Извиняюсь, а этот автор, Павел Зырянов который, случаем не бывший депутат-молодогвардеец из Екатеринбурга?
16 ноября 2013, 13:35
нет, это бывший член КПСС из Челябинска
16 ноября 2013, 16:18
Неуклюжая попытка реабилитации Колчака. Победили адмирала, конечно, не щетинкины, а войска Красной Армии под командованием М. Тухачевского. Тухачевский планировал Златоустовскую наступательную операцию на свой страх и риск едино-лично и она стала полной неожиданностью не только для колчаковского командования, готовив-шего контрудар на Уфу в одни сроки с началом Генерального наступления на Москву деникинс-ких войск, о чем их ставили в известность иностранные военные миссии. Начавшие 24 июня нас-тупление 26 и 27 дивизии рассекли Уральский корпус белых и форсированным маршем в условиях сложнопересеченной местности стали продвигаться вперед. Неожиданно более быстро двигав-шаяся по долине Юрюзани 26 дивизия 30 июня у села Насибаш натолкнулась на еще один белый корпус - Уфимский в составе 2-х дивизий, который не был выявлен разведкой. В свою очередь по-явление красных в тылу вызвала панику и деморализовала белых. 2 июля 26 дивизия, которая до этого двигалась без боев, захватила Насибаш, но 3 июня попала под контрудар Уфимского и отхо-дящего под угрозой окружения Волжского корпусов. Белые шли в яростное наступление, подго-няемые иноземными советниками, потому что конкурирующий с Колчаком за разверстку иност-ранной помощи генерал Деникин, 30 июня силами корпуса генерала Врангеля захватив Царицын, именно 3 июля двинул свою стотысячную армию через Курск и Орел на Москву. Три дня 26 ди-визия вела кровопролитные бои в огненном полукольце. Ситуация выправилась только к вечеру 5 июля, после подхода двигавшейся с боями по Бирскому тракту 27 дивизии. Паника и бои у Наси-баша, оттянули на себя силы с железнодорожного направления и наступавшие здесь 3 бригада 26 дивизии и 3 кавалерийская бригада Каширина, используя проводников из гнезда уральских боеви-ков Сима и Миньра, обойдя Аша-Балашово с юга и 1 июля заняли Сим, а 3 Миньяр. Оставив Ашу в блокаде, пополненные рабочими отрядами, обе бригады продолжили наступать на Усть- Катав. 24 дивизия начала наступать чуть позднее. Сбив незначительные заслоны белых на Зильмердаке у деревни Аисово, ( удар из-за сложности, высоты хребта и полного бездорожья оказался для белых совершенно неожиданным), быстро вышла к Инзеру. Развивая успех, силами одной бригады по р. Тюльма, так же, как и Юрюзань имевшей твердое каменистое дно, стремительно пошла к Верхнее-му Катаву, перерезала узкоколейку Белорецк-Тирлян-Запрудовка и взяла 4 июля Катав-Ивановск, чем кардинально облегчила разгром основной группировки белых. Взятие Катав-Ивановска сыгра-ло не меньшую роль в сражении у Насибаша, чем подход частей 27дивизии. Но главное, что дру-гие бригады 24 дивизии поздним вечером 4 июля без боя вошли в Белорецк. Частью сил двинули на Тирлян, а частью сил захватили горные перевалы в направлении Верхнеуральска и Магнитной. Часть сил дивизии встали обороной к Авзяну, где крупные силы еще обороняли хребет Юрматау от наступавших от Стерлитамака сил 1 Армии. 6 июля красные взяли важный транспортный узел Транссиба и Бирского тракта-ст. Сулея и сдались блокированные Аша и Усть-Катав. 9 июля сда-лась Юрюзань. После подхода правого фланга 35-й дивизии,( 35 и 5 дивизии в разгар боев у Наси-баша бросили на Красноуфимск, взятый 4 июля, почти сразу после взятия 1-го июля Кунгура, что дало быстрое движение 2 Армии на Екатеринбург), на рубежи Ая и Арши, 10 июля части Красной Армии пошли вперед и 13июля вошли в Златоуст. 11июля Чапаевская дивизия освободила от бло-кады Уральск, чем сильно ослабила позиции белоказаков и дутовской армии Колчака. 12июля Ду-тов под угрозой окружения оставил рубежи у Авзяна. Белые ушли к Аскарово и Магнитной, через Преображенск (Зилаир) к Оренбургу, Актюбинску и Орску. Авзян был оставлен через 8 дней пос-ле взятого в тылу Белорецка. Сегодня Инзер по праву называют транспортным ключом Южного Зауралья, Северного Казахстана и, в перспективе, Китая. В Златоустовской операции он оказался «ключем», вскрывшим глубокоэшелонированную оборону белых. Удар через Инзер не планирова-лся главным, но оказался, пожалуй, решающим во всей операции, в свою очередь ставшей ключе-вой в освобождении всего Южного Урала. Хотя о планах Тухачевского, как уже говорилось, не может сказать никто, но совсем не случайно на инзерском направлении была 24-я Симбирская Железная дивизия, по славе и боеспособности не уступавшая 25-ой дивизии. Без сопротивления пройдя перевалы красные вышли в Южное Зауралье. Под угрозой взятия Челябинска, где сходи-лись все зауральские железные дороги того времени, белые предпочли оставить без боя 14 июля Екатеринбург, но это только продлило агонию,- 27 дивизия, преследуя арьергарды белых, 24 июля сходу взяла Челябинск. Вот выдержки из дневника колчаковского штабного генерала А. П. Буд-берга , характеризующих моральный дух белых, всё чаще массово переходящих к красным:
«16 июля….положение совсем скверное; огромная часть личного состава прямо не хочет воевать, не хочет рисковать жизнью и терпеть разные невзгоды и лишения; набранные наспех уральские пополнения во время отхода армий разошлись по домам, унося с собой все снабжение, частью и винтовки. В частях остались штабы, офицеры и очень немного солдат, преимущественно из стари-ков и из тех, кому некуда уйти. Вся эта редкая паутина ползет на Восток, не оказывая уже никако-го сопротивления…
29 июля. Состоялось совместное заседание союзных комиссаров….Нокс высказался очень резко, что, собственно говоря, нам не стоит помогать, так как у нас нет никакой организации и большая часть оказываемой нам материальной помощи делается, в конце концов, достоянием красных. Нокс очень обижен, что после разгрома Каппелевского корпуса, одетого во все новое, с иголочки английское обмундирование и снаряжение, перешедшее к красным, тупоумные омские зубоскалы стали называть его интендантом Красной Армии и сочинили пасквильную грамоту на его имя от Троцкого с благодарностью за хорошее снабжение..»
16 ноября 2013, 16:44
Вы кажется больше рассказали ,чем написано в статье. Парадоксально для одного комментарияулыбка
18 ноября 2013, 08:23
А все таки интересно - та история про любовницу Колчака, что легла в основу первоканальского "Адмирала", это правда или блажь?
18 ноября 2013, 08:12
Что там с колчаковским золотом, концы нашли и все байки из склепа?
18 ноября 2013, 12:01
Вы бы еще про Стеньку Разина и его клад, который он якобы "где-то на берегу Дона зарыл" вспомнили!))
18 ноября 2013, 19:08
Если и были какие клады, давно интервенты все повывезли((
Но вот что пишут исследователи:

"В 1914 году золотой запас Российской империи оценивался в I миллиард 745 миллионов золотых рублей. И каждый рубль в империи был полновесно обеспечен этим запасом. Один грамм золота приравнивался к 1,32 золотого рубля. Таким образом, общий вес золотого запаса составлял 1322 тонны. К 1915 году он возрос — 1337,9 тоны. Примерно половина этого драгоценного металла была свезена в Казань. В 1915 году из Петербурга в Казань было доставлено 520 мешков с золотой монетой. В 1917 году казначейством в ту *е Казань было вывезено еще около 80 ООО пудов (1280 тонн) различных ценностей и 100 ящиков с золотом. В мае 1918 года в Казань прибыло золото из тамбовского банка, а в июне 1918-го из Московского и Самарского отделений Центрального императорского банка. И, кроме того, туда же были доставлены ценности из Петрограда, Вот все это золото и прочие высоколиквидные ценности в конечном счете и достались адмиралу Колчаку, по воле судеб возглавившему белое движение в Сибири."
18 ноября 2013, 11:57
Да уж, я даже боюсь представить что творилось в ссыльной Сибири после свержения монарха и до создания СССР...!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»