«Не могу жить в деревне… Но сердце обжигает»
Василий Шукшин (слева) в фильме «Золотой эшелон». Фото: РИА Новости

Василий Шукшин (слева) в фильме «Золотой эшелон». Фото: РИА Новости

«Русская Планета» вспоминает Василия Шукшина и его жизнь между Алтаем и Москвой

Накануне Шукшинских чтений на Алтае доктор филологических наук, доцент кафедры общей и прикладной филологии, литературы и русского языка Алтайского государственного университета Дмитрий Марьин рассказал «Русской Планете» об анархистских убеждениях и крестьянских идеалах Василия Шукшина.

Мифы о национализме, сапогах и банде

— Дмитрий Владимирович, вы были редактором последнего тома полного собрания сочинений Василия Шукшина, подготовленного учеными АлтГУ, в который вошли его интервью, публицистика, статьи, письма... Наверное, никто лучше вас не понимает, каким человеком был Шукшин.

— Едва ли есть человек, способный понять, что это была за личность, но в целом можно и так сказать.

— Я тогда сразу спрошу о его убеждениях: он действительно, как говорил Аксенов, был «прекрасным писателем, но дремучим человеком», почвенником и антисемитом?

—  Вопрос интересный. 20 июля у нас будет презентация книги — алтайского варианта книги Алексея Варламова о Шукшине из серии ЖЗЛ, и там как раз одна из глав посвящена разоблачению «шукшинского антисемитизма». Автор приводит высказывания современников Шукшина, в том числе тех, которые оказались в эмиграции, Виктора Некрасова, например. Эти свидетельства говорят, что Шукшин не был антисемитом, во всяком случае, никак внешне это не проявлялось. Я читал все его доступные письма, и там тоже нет никаких националистических выпадов. Поэтому я думаю, что почвенник-то — да; но литературоведы и культурологи всегда подчеркивают, что Шукшин шел своей дорогой. У него была особая позиция. Если говорить о его убеждениях, то они у него были, на мой взгляд, скорее анархистские. И как не странно, воззрения его героев были близки представлениям Нестора Махно: крестьянское самоуправление, где государство не довлеет, не указывает, что делать. Такой идеализированный вариант разинщины. Хотя он прекрасно понимал, что это невозможно в реальности, и его роман о Разине кровавый. Своего героя, кумира он показывает человеком довольно жестоким, противоречивым.

— Тем не менее Шукшин культивировал образ деревенского человека, во ВГИКе ходил в кирзовых сапогах. Это зачем?

— «Шукшин в сапогах» — тоже один из мифов. Когда он только приехал в Москву, да — те, кто его тогда видели, говорят, что были сапоги, фанерный чемоданчик, китель, в котором он служил на флоте. А потом он всегда был довольно элегантно одет, это видно даже на его студенческих фотографиях. Он всегда неплохо зарабатывал. Ренита Андреевна Григорьева рассказывала мне эпизод из начала 60-х годов, это было время, скажем так, дружбы Шукшина с Беллой Ахмадулиной. С помощью Ахмадулиной Шукшину удалось купить модное пальто, сделанное в Израиле, как она помнит. Он следил за собой, и хотя в одной из статей говорит, что работать в валенках и рубахе лучше, чем в костюме, это, скорее, фигура речи.

— Раз уж мы о мифах: история о том, что Шукшин две недели провел в какой-то банде, чтобы изучить ее жизнь и быт, случилась на самом деле?

— Впервые эту легенду использовал биограф Шукшина Владимир Коробов. А основой для этого якобы послужило письмо профессора-филолога Казанского университета Бориса Никитчанова. Оно пришло Коробову в 1978 году, уже после смерти Шукшина. Никитчанов рассказывает историю, которая с ним произошла в 1946 году на рынке в Казани: какой-то паренек хотел его ограбить, сказал, что он из местной банды. А прощаясь, заявил: «Ты запомни мою фамилию, я еще буду знаменитым писателем!» В эту историю трудно поверить. Во-первых, в 1946 году Шукшин еще учился в Бийском автомобильном техникуме. Во-вторых, в 1978 году уже была «Калина красная», и, может быть, сюжет фильма навеял автору письма что-то, а может, перепутал человек, что-то приукрасил. Если мы начнем стыковать сведения, которые проверяются трудовой книжкой, то получится, что у Шукшина не было времени, чтобы влиться в эту банду. Он уехал из дома, из Сросток, во второй половине апреля 47-го года, а уже 5 мая был принят на работу в Подмосковье.

Василий Шукшин во время покоса травы в селе Сростки Бийского района

Василий Шукшин во время покоса травы в селе Сростки Бийского района. Фото: ТАСС

Гений из деревни

— Откуда в алтайском селе мог появиться такой писатель? Чем можно это объяснить?

— Элемент гениальности здесь, конечно, есть, это точно. Так бывает — рождаются гениальные люди. И надо сказать, мать поддерживала в нем ощущение, что он особенный. У нее в воспоминаниях есть. Ее отец постоянно говорил: «Ты береги Васю, он станет большим человеком!» В семье был настоящий культ Василия. Кстати, как и в семье Тарковских царил культ Андрея — параллели в развитии двух гениев отечественной культуры.

Ради Васи Мария Сергеевна пошла на большой грех. Выйдя второй раз замуж за Павла Куксина, забеременела. Но тут односельчанка ей как-то говорит: родится ребенок, муж его будет любить, а к детям от первого брака охладеет. Обидно ей стало за детей, особенно за Васю, который с отчимом не ладил. Пошла за помощью к бабке-знахарке. Выкидыш получился. Оказалась в больнице. Тогда это было дело подсудное. Следователь приходил, но Мария Сергеевна смогла убедить его, что трагедия случилась из-за тяжелой работы. После она уже так и не смогла забеременеть и чувствовала вину перед мужем.

Не надо сбрасывать со счета и характер. Шукшин с детства был довольно независимым человеком, противопоставлял себя другим — у него и в творчестве всегда есть симпатия к таким романтическим, лермонтовским героям, например, как Спирька в рассказе «Сураз». Ну, а если говорить о ВГИКе, о творческой профессии, то он туда пришел уже 25-летним человеком, с огромным опытом за плечами. Я думаю, это его и выделяло среди однокурсников, помогало ему.

— Он, правда, случайно поступил во ВГИК, собирался заочно учиться в историко-архивном институте?

—  В этой истории с двойным поступлением, что он якобы вообще не знал, куда поступает, был некий психологический момент, связанный с его первой женой Марией Ивановной. Есть письмо, где он говорит: «Маша, ну вот, я случайно отдал документы, и меня приняли во ВГИК». Она была против того, чтобы он уезжал в Москву, но он уже знал, конечно, куда поступает учиться. И он многое знал о профессии режиссера, тем более в период службы на флоте был режиссером драмкружка военной части.

— Он понимал, что все: Сростки, жена, вся эта жизнь остается в прошлом?

—  Василий Шукшин уже второй раз уезжал, первый был в 1947 году — представьте, мальчишкой, в 18 лет, это же непросто было в то время. А он уехал, сделал шаг, причем в никуда. На перекладных, чуть ли не зайцем, добрался до Москвы, потом работал во Владимире, Калуге, и в Севастополе служил, и в Ленинграде. Можно сказать, пол-России повидал. И потом он писал же в рабочих записях: «Не могу жить в деревне. Но бывать там люблю — сердце обжигает». В одном из последних писем с Дона он говорил, что хотел бы уехать из Москвы и поселиться где-то в провинции, но желательно поближе к киностудии. Видимо, у них был какой-то внутрисемейный конфликт по этому поводу. Лидия Николаевна, скорее всего, не поддерживала переезд на Алтай, поэтому в одном из последних писем он предлагает компромисс: поселиться на Дону, ближе к Москве. Эта раздвоенность между столицей и деревней у него была, но я думаю, он прекрасно понимал, что, кроме как в Москве, он себя нигде реализовать не может.

— Мне доводилось разговаривать с Марьей Ивановной, она всю жизнь помнила своего первого мужа. Как вы думаете, Василий Макарович чувствовал вину перед ней?

— Есть воспоминание одного из друзей детства писателя. Шукшин приезжал в Сростки, зашел разговор на эту тему, и он признал: «Да, нехорошо получилось с Марией...»

— Как вы думаете, почему Шукшинские чтения продолжаются? Прошло уже столько лет после смерти писателя, и что заставляет людей со всей страны снова и снова приезжать в Сростки, подниматься на Пикет, вспоминать его?

— Много было споров по этому поводу — для чего Чтения, во что это превращается иногда — в зрелище, лишенное духа. Может быть, да. Но я сам бывал там не раз, и хочу сказать, что, по моему убеждению, большинство людей приезжают туда не просто поглазеть на приезжих артистов, а именно из-за любви к творчеству Шукшина.

Потому что оно что-то исконное поднимает, будоражит в душе любого русского человека, не только жителя Алтая. Меня, как филолога, ученого, задевает, что иногда его творчество понимают поверхностно: сельские чудики и все. А на самом деле не в этом суть-то, не в чудиках. Он пытался отразить в своем творчестве боль, типажи своего времени, а мы-то сейчас понимаем, что они вообще русские, подобно гоголевским. Поэтому что-то, конечно, в нем вечное народ чувствует, поэтому люди и едут на Алтай!

«Его первое слово было “Бог”» Далее в рубрике «Его первое слово было “Бог”»«Русская Планета» посетила деревни, где родился и жил поэт Гавриил Державин

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»