Искусство без права на ошибку
Художник–реставратор Антонина Шувалова. Фото: Ольга Князева / «Русская Планета»

Художник–реставратор Антонина Шувалова. Фото: Ольга Князева / «Русская Планета»

Реставраторы Костромского музея-заповедника рассказали о тайнах «ликосоздания» и «текстильного консервирования»

К фестивалю «Ночь музеев» в Романовском музее Костромы на несколько часов к широкой аудитории вышли те, чей труд обычно скрыт за семью печатями, — музейные реставраторы. Уникальные специалисты, обладающие умением возвращать к жизни то, что почти погибло. Поле их деятельности почти не имеет границ. В музейных залах — сотни экспонатов, в хранилищах — тысячи. Время беспощадно ко всему, однако реставраторы научились им управлять, сохраняя бесценные для истории и культуры предметы и материалы: металл, дерево, ткани, картины, и главное — иконы. Иконы, которые годами лежат в заброшенных церквях или частных коллекциях, а спустя десятилетия попадают к музейщикам в крайне неприглядном виде. Для того чтобы воссоздать их прежний облик, мастер должен быть не просто реставратором. Прежде всего он должен быть иконописцем.

— Очень важно подготовить доску для основы, — рассказывает заведующая отделом реставрации Антонина Шувалова. — Она должна быть идеально гладкой. Для этого промазываем ее специальным осетровым клеем.

— Осетровым? Из осетра, благородной царской рыбы?

— Да-да. Это клей, сделанный из воздушного пузыря осетра. Грунт, который наносят вторым слоем, тоже из него делают, только добавляют мел. Наши предки варили его еще несколько веков назад. И до сих пор ничего лучше не придумали. Знаете, сколько стоит килограмм клея? Около 40 тыс. рублей, — рассказывает Антонина Ивановна, ловко орудуя «шкуркой». — В процессе иконописи нет места инновациям. Традиции бережно хранят и передают из поколения в поколение. Современная наука и технология не могут до сих пор предложить альтернативных материалов для работы над иконой. Мастера используют все те же основы, те же краски и приемы, что и в незапамятные времена.

В руках мастера появляется заготовка будущей иконы. На первый взгляд она напоминает плиту, вырезанную из слоновой кости и до безупречности отполированную. Далее к доске прикладывают бумажный эскиз. По контурам художественной композиции иконописец делает проколы. Затем убирает бумагу и посыпает доску угольным порошком. Появляется черный контур будущего образа. Следующий этап — золочение.

— Мы используем сусальное золото, — продолжает рассказ Антонина Шувалова. — Внешне очень напоминает фольгу, но это настоящий благородный металл, только очень тонкий — всего несколько микрон. Золотом «оживляют» нимбы над головами святых, заставляя их сиять. Икона, кстати, во все времена была очень дорогой вещью — не только в переносном смысле. Краски приготовлены из мелко перетертых полудрагоценных камней, например, нежно-зеленого малахита, бледно-голубого лазурита или благородно-багряного гематита. Порошок из минералов смешивают с яичным желтком, получая эмульсию. С ее помощью выполняют «роскрышь». Проще говоря, возвращают цвет. Затем накладывают второй слой, затем третий. Завершает все олифа, которую варят из конопляного масла. Она пропитывает основу, придает благородный оттенок и защищает от выцветания.

Реставрация — процесс более глубокий, проходит на уровне, не видимом глазу, считает Ольга Перцева

Реставрация — процесс более глубокий, проходит на уровне, не видимом глазу, считает Ольга Перцева. Фото: Ольга Князева / «Русская Планета»

Шаг за шагом, точка за точкой на свет появляется благородный образ. Все это кажется почти волшебством, даже с поправкой на то, что действия упрощены до предела. За полчаса трудно показать то, на что в жизни уходит больше месяца. Над иконостасами работают годами. Не меньше времени требуется и реставраторам. Мастер должен почувствовать технику, выбрать методику и максимально точно воссоздать идею.

— Создание и реставрация иконы требуют особого духовного настроя, — раскрывает секрет Антонина Ивановна. — Браться за работу нужно только с верой, в посте и молитве. Мастер просит у Бога ниспослать на него благословение сотворить не просто художественный образ, а святую волю самого Господа. Если иконописец молится искренне, Господь может даровать ему особую благодать. Ее не передашь словами. Это удивительное чувство, когда ты отрываешься от земли в процессе работы и паришь!

— Когда завершаешь работу и оцениваешь результат труда, испытываешь особую благодать, — подхватывает беседу реставратор по тканям Ольга Перцева. — Это смесь радости, гордости и удовлетворения. Ведь перед нами стоит задача, подчас трудновыполнимая. Ко мне в руки попадали костюмы, которые почти рассыпались от ветхости. В свое время владелицы чинили их довольно грубо: штопали или просто зашивали иглой. Им казалось, что они сохраняли вещь. Но на самом деле еще больше разрушали.

— Честно говоря, всегда думала, что зашить и заштопать — это и есть отреставрировать ткань.

— Реставрация — процесс значительно более глубокий, — поясняет Ольга Александровна. — Он проходит на уровне, не видимом глазу. Наверное, замечали в музейных залах возле старинной мебели табличку «Не садиться!». Смотрители строго за этим следят. И дело не в том, что раритетную ткань помнут или испачкают, — она боится прикосновений. Со временем волокна теряют эластичность, становятся ломкими, слоятся. Внешне это незаметно, но процесс идет, и идет активно. Реставратор должен насытить полотно влагой, вернуть ему гигроскопичность и эластичность, чтобы предотвратить разрушение.

— Вы работаете, как саперы, без права на ошибку?

— Сложнее (улыбается). Мы работаем с редкими, не тиражируемыми предметами. А значит, каждый случай уникален. И решение каждый раз приходится находить методом проб, но без ошибок. Конечно, есть база, и есть основные приемы. Например, ткань реставрируют при помощи шелка. Он называется газ. Но все ткани разные по фактуре и свойствам, поэтому и его приходится подбирать, как подбирать и красители. Мы пользуемся клеем, который специально разработан для этих целей в московском научном центре. Наносим клей на ткань, сверху кладем шелк и приклеиваем его утюгом. Можете представить, как страшно прикладывать раскаленный утюг к коврам и гобеленам, которым несколько веков? Ошибкам здесь не место.

— Есть задачи, которые реставраторам неподвластны?

— Нет. Мы не создаем копии, мы возвращаем к жизни подлинники. Важно понимать разницу. После реставрации на свет появляется не новая вещь, а вещь, пропитанная духом той эпохи, к которой она относится. Поэтому мало быть просто техником и художником — нужно знать историю и культуру. И все получится.

Лакомство без консервантов Далее в рубрике Лакомство без консервантовЭксперты рассказали, каким должно быть качественное мороженое и можно ли им лечиться Читайте в рубрике «Культура» Дмитрий Грачев: «Смех действительно продлевает жизнь»Новый герой рубрики «Наши люди» на «Русской Планете» рассказал о «механике» русского юмора Дмитрий Грачев:  «Смех действительно продлевает жизнь»

Комментарии

30 мая 2016, 11:30
Реставрация икон это хранение Знания, данного когда-то свыше и утраченного потом. Примечательно, что современные технологии никак не могут заменить старинные.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»