«Одни жулики выберут других»
Алексей Бобровский. Фото: личная страница в Facebook

Алексей Бобровский. Фото: личная страница в Facebook

Накануне выборов президента РАН «Русская планета» поговорила о проблемах науки с лауреатом президентской премии химиком Алексеем Бобровским

В среду состоятся выборы президента РАН. С 1991 года эту должность занимал академик Юрий Осипов, который в этом году не стал выдвигать свою кандидатуру. На высший пост в академии наук претендуют три кандидата – ее вице-президенты Жорес Алферов и Александр Некипелов и академик Владимир Фортов. Выборы проходят на фоне острого конфликта между РАН и Министерством образования и науки. Накануне выборов «Русская планета» поговорила о системных проблемах отечественной науки с лауреатом президентской премии для молодых ученых в области инноваций химиком Алексеем Бобровским

 

– Академия вообще нужна?

– Академия нужна, но не в нынешнем виде. У меня есть желание провести переаттестацию всех академиков. По-моему, большая часть этих людей не имеет никакого отношения к науке. Они занимают какие-то руководящие должности, занимаются дележом денег и прочей псевдонаучной ерундой. Сложно оценить количество выдающихся ученых среди членов-корреспондентов и академиков, но, боюсь, их меньше 50%. Более того, создается такое ощущение, что в президиуме вообще сидят жулики. Достаточно только вспомнить одобрение комиссией РАН деятельности Петрика или историю с Академинторгом. Одно из положений Устава РАН гласит: «Всемерное содействие развитию науки в России». Так вот с этим пунктом РАН не справляется и, более того, скорее противодействует развитию.

 

– Это могут изменить выборы нового президента?

– Ажиотаж вокруг выборов абсолютно пустой. Нет никакой разницы, кто будет руководить РАН. Одни жулики выберут других жуликов. В Академии продолжат грести под себя бабки. Всем наплевать на науку, на будущее страны и прочее. В предвыборной программе академики могут говорить любые слова. Прямо как Путин – всё ведь верно говорит, ни к чему нельзя придраться. Но ситуация такова, что в России просто нет научной инфраструктуры. Есть пародия на нее, насмешка, которая не лезет ни в какие ворота. В России есть ещё единичные сильные научные группы. Но нет никакой инфраструктуры, которая их поддерживала бы.

 

– В чем проблема, например, с созданием грантовой системы?

– Деньги выделяются, даже сами академики говорят: «Да, денег выделяется больше». Но почему-то в целом ситуация не становится лучше, не появляется больше научных публикаций. Об этом говорит и статистика, и мои личные наблюдения (я ежедневно просматриваю оглавления научных журналов по моей тематике: полимеры и жидкие кристаллы). Ученые умирают или уезжают.

Нужно сделать так, чтобы деньги доходили до конкретных научных групп и ученых, которые способны работать. А они не доходят – «пилятся» где-то наверху. Потому что система финансирования просто убогая. Есть, например, «Российский фонд фундаментальных исследований», но там смешные гранты. Я, как руководитель, получил грант и выписал себе на год максимальную зарплату – 30 000 рублей. Это на весь год! На остальное, наконец-то, купим лазер за 120 тысяч рублей. Такой вот грант РФФИ. Понятно, что он должен быть в десять раз больше.

– Почему этого не происходит?

– Никто не хочет всерьез развивать грантовую систему финансирования, в том числе и в РАН есть сильное противодействие этому. Там сидят академики, которые даже представить не в состоянии, как это мимо них деньги пойдут конкретным ученым. Молодежь всё это прекрасно видит и не остается в науке из-за ситуации с зарплатами и убогим оборудованием. Утверждается, что средняя зарплата ученого – 30 000 рублей. Но я почему-то получаю намного меньше средней зарплаты, хотя я ведущий научный сотрудник и доктор наук. Значит, кто-то получает действительно много и, полагаю, что этот кто-то сидит и занимается бумажками, а вовсе не наукой.

Эта ситуация касается и моего родного университета, МГУ, в котором тоже непонятно, что происходит. Запускаются какие-то спутники, строятся суперкомпьютеры, а насчет прибора, который я выпрашиваю уже пять лет, ничего не слышно. Наверное, у нас плохая лаборатория, а я - плохой ученый, поэтому мне ничего не достается. В прошлом году вдруг выплатили хорошую надбавку за публикации. Но уже в этом году о надбавках остались одни воспоминания.

Из-за подобных немыслимых условий молодые ученые либо уходят из науки, либо уезжают в нормальные страны, где есть наука и научная инфраструктура. Ее нет у нас и в Африке, к примеру. Остались воспоминания о величии советской науки, которыми любят оперировать академики, но это даже не смешно. Зато в наличии огромное количество псевдоучёных, которые занимаются непонятно чем, пишут никому не нужные статьи в вестники провинциальных вузов, защищают никому не нужные диссертации, а то и просто списывают их друг у друга. Например, на российские конференции по жидким кристаллам или полимерам приезжают сотни человек. Я не понимаю, зачем они вообще что-то делают. Эти люди занимаются какой-то имитацией научной деятельности. Уровень работ столь низкий, что российских публикаций в международных научных журналах практически нет.

 

– Какие самые базовые изменения должны произойти, чтобы выпускники вузов, аспиранты связывали свою дальнейшую жизнь с наукой?

– Нужна нормальная научная инфраструктура, которая включает в себя грантовую систему финансирования отдельных, конкретных научных групп, с прозрачной международной экспертизой. Экспертное сообщество в России сейчас крайне малочисленное, количество квалифицированных ученых давно ниже критической точки. Нужно иметь несколько фондов поддержки, типа РФФИ, только всерьёз усовершенствованных.

 

– В чем заключается усовершенствование?

– Во-первых, прежде всего, экспертиза должна быть прозрачной: если проект не прошел, нужно понять, почему он не прошел. Анонимные экспертные заключения должны быть представлены. Во-вторых, все результаты конкурсов должны быть опубликованы. Наконец, экспертиза должна быть международной, а проекты должны писаться на английском языке.

– Сейчас специалисты из-за границы не привлекаются?

– По-моему, единственный раз нормальная экспертиза состоялась в связи с первой волной мегагрантов. В остальном, об этом не идет и речи. И все пишется только на русском языке.

 

– Что должно быть помимо системы грантов?

– Она является только одним из элементов. Безусловно, должно быть и нормальное базовое финансирование, но, к сожалению, в наших условиях это невозможно. Из-за такого количества псевдоучёных всем поднять зарплату и всех обеспечить оборудованием просто невозможно, никаких денег не хватит.

 

– Кого бы вы посоветовали на пост президента РАН?

- Мне сложно делать такой прогноз. Из академиков, к примеру, внятные и правильные вещи говорит Алексей Ремович Хохлов. Более того, у него богатый опыт работы в цивилизованной стране, Германии. Но насколько он смог бы изменить ситуацию? Можно ли ее вообще изменить? Что, например, происходит в президиуме РАН? Это полностью закрытая структура. Академики там копошатся, но никто об этом ничего не знает.

 

– Как минимум известно, что там сражаются с Минобрнауки.

– Кстати, о Минобрнауки. Сейчас все ругают Ливанова. Но, по крайней мере, он сделал одну прекрасную вещь. С ним деятельность министерства стала намного более открытой. Отчеты с заседаний и инициативы публикуются в интернете, выносятся на общественное обсуждение, а не являются чем-то, свалившимся внезапно. Это очень большой прогресс. Я думаю, реформы, которые затевает Ливанов, и которые ему, скорее всего, не дадут сделать, могли бы изменить ситуацию в лучшую сторону.

А сейчас в РАН сидят «великие советские ученые»: дайте им побольше денег и все будет в порядке. Но в нашей ситуации, сколько не дай денег, все как в прорву уйдет: сплошной распил, откаты и воровство. В России исчезла наука и неизвестно, когда она появится. Что нужно делать в нашей ситуации? Я, несмотря на ужасные условия, пытаюсь хоть как-то заниматься наукой. На примитивном оборудовании, но, тем не менее, что-то получается.

 

– Почему не уезжаете?

– По разным причинам. Во-первых, здесь музыканты, с которыми я играю. Не хочу их бросать, а заграницу всех с собой не увезешь. Во-вторых, мне не нравится карьера западного ученого. К сожалению, рано или поздно там я должен стать заведующим лабораторией или, по крайней мере, руководить научной группой, студентами-аспирантами. Я это делаю и здесь, но не в такой степени. Не мое это дело, я не являюсь хорошим руководителем. Люблю делать эксперимент своими руками, и мне нужно для этого много времени. Большую часть своих результатов я получил самостоятельно и хочу продолжать работать именно так. Как ни странно, здесь я чувствую даже больше свободы, хотя ситуация с оборудованием не выдерживает никакой критики.

Алексей Бобровский – доктор химических наук, доцент кафедры высокомолекулярных соединений химфака МГУ, автор более сотни публикаций в рецензируемых научных журналах, лауреат  премии Президента Российской Федерации в области науки и инноваций для молодых ученых, джазовый барабанщик.

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»