Хирургия на линии фронта
Хирургическое отделение Стаханова. Фото: Ирина Стаханова/ «Русская планета»

Хирургическое отделение Стаханова. Фото: Ирина Стаханова/ «Русская планета»

Врачи ЛНР продолжают спасать жизни под обстрелами

Больничный городок г. Стаханова (Луганская область) находится в старом парке. Сегодня здесь практически ничто не напоминает о недавних февральских массированных обстрелах. Восстановили разрушенные постройки, вставили стекла, засыпали воронки от снарядов. Лишь изредка тишину нарушают кареты скорых, подъезжающих к приемному покою.

Когда началась война, заведующий хирургическим отделением стахановской больницы Игорь Судариков не покинул родной город ни на сутки и продолжает спасать жизни, несмотря на все сложности.

Игорь Судариков

Игорь Судариков. Фото: Ирина Стаханова/ «Русская планета»

 «Связывались по скайпу в каждом сложном случае»

Очередная операция закончена, Игорь Александрович приглашает меня в свой кабинет.

— Сложная операция?

— Нет, все как обычно, плановая. Случай запущенный, справились. Будет жить наш больной (улыбается). Времени у нас немного, спрашивайте. Еще консультации и перевязки, на которых просто необходимо мое присутствие.

— Игорь Александрович, с чего для вас началась война?

— Война началась, когда услышали первые артиллерийские залпы, еще летом. Эти бесконечные взрывы, далекие и близкие, канонада, стрельба. Пока это было в Славянске и Краматорске, казалось, что все скоро закончится, и это где-то далеко и нас не коснется. Но потом бои начались в Луганском аэропорту и на заставах. И вот когда уже стало бахать рядом в Первомайске, когда появились первые раненые из Калиново и других близлежащих поселков, тогда стало ясно, что к нам пришла война. Раненые были в основном мирные жители. Больницу в Первомайске разбомбили, и их стали привозить к нам. Тогда же пришло время изучать учебник военно-полевой хирургии. Никогда не думал, что он может мне когда-нибудь пригодиться.

Вскоре начались перебои с различными коммунальными услугами. Для нас было непривычно, что нет воды, света, которые жизненно важны для горбольницы. И пришлось на ходу привыкать, приспосабливаться, искать варианты нашей работы, когда отсутствует самое необходимое.

— Как справлялись с потоком раненых и коммунальными проблемами?

— Первое время было очень сложно. У меня в Луганске есть товарищ, замечательный хирург Александр Торба, у него и его коллег уже был опыт после боев в Луганске. Это и раненые из аэропорта, с пограничных застав, вал пострадавших после массированных и регулярных обстрелов города. У них тогда уже был колоссальный поток раненых. Консультироваться приходилось по телефону, со связью было очень плохо, связывались по скайпу в каждом сложном случае. Александр с нами делился опытом. Кого нужно оперировать первым. Что и как будет дальше. Буквально надиктовывал схемы операций и послеоперационного лечения. Собственный опыт пришел быстрее, чем мы думали. С проблемами жизнеобеспечения больницы пришлось сложнее. Летом в городе долгое время не было воды.

Нам помогали МЧСники, не знаю, где они брали воду, но постоянно заполняли нам двухтонные емкости. Через день заливали эти емкости, так мы и продержались долгое время. Еще у нас на территории больницы пробили скважину и к вечеру на какой-то из корпусов подавали воду, в порядке очередности. Электричество отключали самое большее на 30 часов. Это, конечно, была катастрофа. Пользовались генераторами. Операции проводить в таких условиях невозможно. В июле, когда началась экономическая блокада со стороны Украины, нам перестали платить зарплаты. В это же время перестали кормить больных. Тогда мы приняли решение всем коллективом приносить продукты из дома. Ездили на рынок, вскладчину покупали продукты, готовили. Питались сами и кормили наших больных. Сегодня больных кормят, вопрос решился министерством здравоохранения ЛНР. Это в основном гуманитарная помощь. Какие-то каши, супы из консервов, манная каша на сгущенке. Я считаю, что это уже хорошо. Многие люди просто голодали без пенсий и зарплат.

Удивительно, но за это время коллектив сплотился, стал единым кулаком, каждый понимает, что никого не бросят и поддержат в сложной ситуации и морально, и материально.

«Хирурги все остались в городе…»

Вы проводили операции во время обстрелов. Куда отправляли тяжелых больных? Было ли страшно?

— Если кто-то скажет, что было не страшно, не поверю ни за что. Это страшно, когда вокруг все грохочет, хочется спрятаться далеко и глубоко. У нас хорошие подвалы. Больных на каталках опускали на лифтах в подвалы, там они могли находиться достаточно долго. Конечно, такой комфорт можно назвать относительным. Окна в отделении ургентной (неотложной. — Примеч. РП.) хирургии закрыли мешками с песком практически наглухо. Так и оперировали, а когда работаешь, забываешь обо всем. Цель одна — спасти раненого или тяжелобольного. Когда раненые идут потоком по 10–15 человек за несколько часов, работаешь уже на автомате.

При массированных обстрелах многие врачи и медсестры жили вместе с семьями прямо в больнице. После того как начались ожесточенные бои, особенно в Дебальцево и Чернухино, раненые стали поступать десятками, никто уже не говорил, моя смена или не моя, работали сутками, порой без сна, четко и слаженно, как часовой механизм. Одни врачи практически падали с ног от усталости и перенапряжения, им на смену вставали другие хирурги.

К этому времени у нас уже был опыт военно-полевой хирургии. Например, нам сообщают, что везут раненого с определенным ранением, хирурги моются, операционные сестры готовят инструментарий, санитарки ждут с каталками на улице. Всегда помогал медперсонал из других отделений. В операционной тоже конвейер. Одного прооперировали, другой уже полностью подготовлен к операции. И никому не нужно напоминать о его обязанностях, понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Вот тогда я убедился в профессионализме, стойкости и отваге своего коллектива. Без жалоб и нытья медперсонал помогал людям выжить в этой войне. К нам в гости приезжали хирурги из России и удивлялись, как у нас все быстро получается.

Игорь Александрович, удалось ли Вам сохранить коллектив?

— Самое удивительное, что хирурги все остались в городе, кроме одного, который уехал на Украину по семейным обстоятельствам и из финансовых соображений. В свое время заработал хорошие деньги за рубежом и имел неосторожность положить деньги на карточку «Приватбанка». Банка у нас в городе уже нет, и чтобы не потерять деньги, ему пришлось уехать. Некоторые медсестры и санитарки уехали, забрав детей, большинство уехали в Россию.

Самый главный фактор — отсутствие зарплаты. Если бы платили регулярно, то и вопросов не было. А как я могу их удержать? Продуктовыми пайками? Да и те дают очень редко. Девчонки часто звонят, узнают ситуацию, если что-то изменится, готовы вернуться. Скучают по дому очень.

— Скажите, а у Вас не было желания уехать? Хирурга с таким опытом примут в любой клинике, а теперь еще и с опытом работы в военно-полевой хирургии?

— Я? Ни за что. Семья уехала. Самый младший поступал учиться. Другой сын уже женился, у него своя жизнь. Жена обязательно вернется. А почему я должен уезжать, это мой дом, моя земля! В этом отделении хирургом проработал мой отец. Я верю, что все будет хорошо. Не просто верю, знаю.

— Расскажите о случаях, которыми вы были потрясены как человек или как врач?

— Да всякое бывало, всего не вспомнишь. Расскажу историю о своем товарище. Он живет в одном из городов, который сейчас находится под Украиной. Когда там находились ополченцы, он и их оперировал, и местных тоже. Пришли карательные батальоны, хирурга арестовали, посадили в подвал и повели на расстрел. Но в последний момент у кого-то в голове из боевиков все же что-то щелкнуло. Оказалось, что доктор  — единственный хирург на ближайшие 200 км. Друга оставили в живых, ему еще повезло, хотя теперь он не может никак оттуда выехать.

А вот еще. Привезли к нам ополченца. Мы его лечили. Да и ранение было не очень сложное. Он от нас ушел на своих ногах, практически здоровый, но через некоторое время вернулся с гранатой, так как что-то ему не понравилось. Пока мы его уговаривали, приехали люди из комендатуры и увезли с собой. Что там у него в голове замкнуло? Я ведь не психиатр. Мое дело — резать и шить. А головой пусть психиатры занимаются. Война, она такая, не всякий может ее выдержать.


Два часа до нашей встречи с Игорем Судариковым я провела, беседуя с больными, медсестрами, врачами хирургии. И что удивительно, практически нет унылых лиц, врачи улыбаются и шутят, санитарки трут пол, медсестры бегают по отделению с капельницами. Все как в мирное, довоенное время.

В отделение на консультацию забежала врач кардиологического отделения. Спрашиваю:

Как дела, как работа, много ли пациентов, кто в основном лежит в отделении?

— Все сложно, врачей осталось двое, тянем на себе все отделение. Очень много пациентов. Свободных коек ни одной, хотя обеспечение медицинскими препаратами хорошее, гораздо лучше, чем до войны. Очень много ополченцев с инфарктами и гипертоническим кризом. Многие из них, наши бывшие пациенты, после двух инфарктов пошли на передовую и заработали по третьему. Лечим. Одно плохо — зарплата, это самый больной вопрос. Без денег жить трудно. Иногда дают гуманитарную помощь, но ей семью не прокормишь. А так ничего, живем и работаем.


Программный бардак в Пенсионном фонде Далее в рубрике Программный бардак в Пенсионном фондеСчетная палата нашла в ПФР «мертвые души»

Комментарии

Материал о Настоящем человеке. Можно сказать, что на таких людях держится мир.
12 мая 2015, 19:54
такие люди строят мир
Вот это настоящие профессионалы своего дела, которые не сбежали при первых выстрелах, спасая себя. Честь им и хвала.
12 мая 2015, 16:24
Очень печально все это. Люди брошены на произвол судьбы. Помогают, помогают всем, а кто им поможет?
14 мая 2015, 15:14
Помогают и им по сильно, но хотелось бы, чтобы эти люди были действительно обеспечены всем необходимым.
12 мая 2015, 18:15
Герои!
12 мая 2015, 20:05
Разве этот народ, прошедший через такие испытания, не заслужил жить и строить своё государство, свободное от всяких нацистов, сумасбродных политиков и прочего отребья?
14 мая 2015, 15:13
Хирурги - это уже сама по себе особая каста врачей, а военврачи и хирурги полевых госпиталей - и подавно!
Сразу вспоминается книга Юрия Германа "Дело, которому ты служишь", и основанные на них радиоспектакль и фильм "Дорогой мой человек"...
Хотелось бы, что бы все хирурги были такими же честными, ответственными и самоотверженными, как врач Устименко. И главное - чтобы любили людей так же как и он!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Дискуссии без купюр.
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в обсуждениях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»