«Если хочешь кому-то помочь, надо прийти к нему домой»
Проповедь св. Павла. Художник — Рафаэль Санти (1483–1520 гг.)

Проповедь св. Павла. Художник — Рафаэль Санти (1483–1520 гг.)

Известный проповедник и публицист протоиерей Олег Стеняев рассказал о своем понимании миссионерской деятельности

В Старом Осколе прошла межрегиональная научно-практическая конференция «Духовная безопасность личности и общества: современные вызовы и ответы». Известные сектоведы, миссионеры и эксперты в области нетрадиционных религиозных культов из Москвы, Воронежа, Курска и Белгорода обсудили проблемы деструктивного влияния сект, способы, при помощи которых каждый отдельный человек и общество в целом могут противостоять агрессивной духовной экспансии. Одним из участников конференции был богослов, миссионер, публицист, проповедник, основатель Центра реабилитации жертв нетрадиционных религий имени А.С. Хомякова при московском храме в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» протоиерей Олег Стеняев. Каким должен быть современный миссионер, может ли он теперь проповедовать, лично с людьми не общаясь, и почему очарованность человека другой верой помогает обратить его в христианство, клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках рассказал корреспонденту РП.

Официально миссионерской деятельностью отец Олег занимается с 1994 года, когда был основан Центр реабилитации жертв нетрадиционных религий. За время его существования вывести из различного рода сект удалось более 2 тысяч человек. Но проповедовать православную веру Олег Стеняев начал еще в 80-е — полуподпольно. Сначала с другом-гитаристом ходил на Курский вокзал Москвы и пел православные песнопения, потом читал Священное Писание для хиппи, которые собирались за Моссоветом. В конце 80-х, когда Арбат стал пешеходным, тогда уже диакон Олег Стеняев выходил в подряснике с Библией и читал уличные проповеди.

— Первыми на Арбат на самом деле вышли кришнаиты, они оказались самыми мужественными. А я уже пошел вслед за ними, — вспоминает отец Олег. — Прохожие подходили, вслушивались, когда собиралось много людей, я закрывал Библию и начинал проповедовать. Когда лекция заканчивалась, предлагал перейти к вопросам. В конце мы раздавали приглашения на религиозно-философский семинар, который назывался «Возрождение». Тогда за такие семинары могли дать от трех до пяти лет, но народу приходило очень много: набивались все в однокомнатную квартиру и говорили о Боге.

— То есть тогда, в 80-е — начале 90-х, православных миссионеров большинство воспринимало практически как сектантов?

— Возможно. Православные миссионеры очень органично вписывались в протестную культуру того времени. Хотя лично мне не очень нравится слово «миссионер». Миссионерское общество создавали в Британии, и это была система идеологического закабаления народов на тех территориях, где шла колонизация. В русском языке это слово активно используется, и, думаю, от него уже никуда не деться. Но лично мне намного больше нравится термин «христианин». Слово «миссионер» происходит от слова «миссия», а оно в свою очередь от — «Мессия». Мессия — это Христос, а христиане — его люди, подобные Христу. Получается, что слова «миссионер» и «христианин» синонимичны. И для меня христианин по определению миссионер.

— А со времен первых христианских миссионеров (хотя в вашем понимании это и звучит как тавтология) способы того, как можно делиться этой радостью с людьми другой веры, изменились? Привнесено ли что-то принципиально новое в миссионерскую деятельность в связи с развитием, к примеру, информационных технологий?

— Что-то принципиально новое в миссионерскую деятельность, наверное, привнести практически невозможно. Я читаю Блаженного Августина, Иоанна Златоуста, Фому Аквинского и распознаю этих авторов как своих современников. То, о чем они пишут, актуально, интересно, живо, я это переживаю как собственную реальность, потому что они касаются вечных вопросов. Я вывешиваю в интернете свои лекции иногда даже до того, как их печатает издательство, и разрешаю делать с ними все что угодно, за соблюдением авторских прав я не слежу принципиально. Но все равно никогда нельзя заменить непосредственного живого общения с человеком. Когда ты смотришь в глаза, видишь реакцию, это намного важнее. В миссионерской деятельности, если хочешь кому-то помочь, надо прийти к человеку домой.

— Не просто лично встретиться, а именно прийти в дом?

— Да, именно в его дом. Свидетели Иеговы приходят по месту жительства. Пройдут 99 квартир, и их не пустят, а в сотую они войдут. А что такое дом? Это интимная среда обитания, чужие здесь не ходят. И если миссионер переступает порог дома, это уже триумф. А у нас сейчас православных священников воспринимают как неких снобов, как людей недоступных. Такие стереотипы надо разрушать. Когда дома начинаешь общаться с человеком, его восприятие тебя как священника довольно быстро меняется в лучшую сторону. Для настоящей миссионерской деятельности нужна очень хорошая мотивация. А самая хорошая мотивация, когда делаешь что-то из любви.

— Сейчас очень много говорится о деструктивном влиянии нетрадиционных религий. Но всегда ли это влияние именно негативно и разрушающе?

— В секты попадают из безрелигиозных семей, и для многих это как раз попытка найти Бога, найти истину. А почему на пути этих людей встретился не православный священник, а какой-то другой проповедник, этот вопрос мы должны адресовать себе. Возможно, именно мы недостаточно внимательны к этим людям. Блаженный Иероним Стридонский писал, что в ереси попадают те, кого дьявол не может увлечь грубыми похотями, и он пытается воздействовать на них через сознание, повреждая некие моменты правильного восприятия истины. В сектах ведь очень много идеалистов, людей, способных на подвиг.

В секты попадают из безрелигиозных семей, для многих это как раз попытка найти Бога, считает протоиерей Олег Стеняев. Фото: Марина Губина / Русская Планета

— Как уберечь себя от того, чтобы не попасть под влияние тех или иных сект, культов, других религий, с представителями которых постоянно приходится общаться?

— Сила миссионера — в знании Библии. И я глубоко убежден, что Библия в жизни человека всегда появляется не случайно. В моей жизни она появилась, когда мне было 12 лет. Я жил тогда в Орехово-Зуево, пришел однажды к своему другу, смотрю, а у него огромная Библия лежит. Я стал ее выпрашивать и купил в итоге за 15 рублей (большие по тем временам деньги), которые дала мне моя бабушка. И я очень хорошо помню, как принес эту книгу в свой дом, какой восторг испытывал. И бабушка тогда надела очки, открыла Библию и говорит: «Ой, да тут все на славянском! Ты ничего не поймешь!». Но я был настолько вдохновлен и пообещал ей, что буду все равно читать и переводить. С тех я пор не расстаюсь с Библией, читаю ее всю жизнь. А что касается сект, то там не всегда хорошо знают Писание. Как сказал Лейбниц: «От поверхностного изучения философии человек становится атеистом, от глубокого — верующим». На мой взгляд, от поверхностного изучения Библии человек может попасть в секту. Если он будет изучать Священное Писание глубоко, проникая в суть, он будет в традиции. Нам ведь сектанты проиграли практически все диспуты, почти все миссионерские бои.

— А кто в этих миссионерских боях оказывался для вас самым сложным оппонентом?

— Старообрядцы. Они самые сильные оппоненты. Когда я служил в Марфо-Мариинской обители, мы вызвали на диспут старообрядцев-беспоповцев. И пришел такой очень солидный человек, он себя называл брат Уалерий. И когда мы договаривались о диспуте, он поставил условие — проводить его только по старым книгам. Надо было открыть книгу, показать, где точно находится та или иная цитата, правильно зачитать ее, расставив верные ударения. Старообрядцы-начетчики подготовлены феноменально, они знают тексты не просто на память, они их визуально распознают: могут сказать, что эта цитата на такой-то странице, второй абзац слева, внизу. Серьезные люди для диспута — это адвентисты седьмого дня. А вот свидетели Иеговы — очень слабые оппоненты. Они очень мало работают с Библией, больше со своей литературой. Христиане веры евангельской тоже слабые. Но у них, я считаю, есть большая тяга к православию.

— Что православный миссионер себе никогда позволять не должен?

— Проявлений агрессии. Противостояние другим религиям ни в коем случае не должно сопровождаться нетерпимым отношением к самим носителям этих культов. Я считаю, что правильным отношением христианина к иноверцу является поведение апостола Павла в Ареопаге. Когда он оказался в Афинах и увидел поклонение множеству разных богов, он пришел в негодование как человек, который верил в одного Бога. Но когда он вошел в языческое капище, он сказал: «По сему вижу я, что вы как бы особенно набожны». И там он обнаружил жертвенник, на котором было написано «неведомому богу». И сказал, что вот этого бога, которого вы не знаете, но чтите, я и буду вам проповедовать. Задача христианина, когда он общается с представителями нетрадиционных религий, обнаружить непонимание, невидение, нечувствование Бога и указать на это, насколько это возможно, с уважением и пониманием.

Выживет ли НАТО Далее в рубрике Выживет ли НАТОВ США набирают силу антинатовские настроения: американцы не видят смысла в многомиллиардных тратах страны на защиту стран ЕС от «российской агрессии»

Комментарии

16 апреля 2016, 09:53
ОЧень сложные вещи описаны. большинство людей даже не знает как разговаривать на такие темы без возмущения и укора. А церковь учит нас как раз прощать и понимать других людей.
16 апреля 2016, 14:12
Большинство и не будет разговаривать на такие темы. И в дом к себе никого не впустит. В век Интернета миссионеров слушать скучно
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
80 000 подписчиков уже с нами!
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в дискуссиях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»