«Дети не должны умирать раньше родителей»
Недоношенный ребенок в инкубаторе. Фото: Астапкович Владимир/ТАСС

Недоношенный ребенок в инкубаторе. Фото: Астапкович Владимир/ТАСС

Детский хирург Юрий Тен рассказал РП о частых операциях и чудесах

В мае в Алтайском крае вручили региональную премию общественного признания «Престиж». В номинации «Золотые руки» победил детский хирург Юрий Тен — заведующий хирургическим отделением Алтайской краевой клинической детской больницы, доктор медицинских наук, профессор, завкафедрой детской хирургии АГМУ. В системе здравоохранения работает с 1974 года. Он также является автором ряда эффективных методов диагностики и лечения, которые позволили сократить детскую смертность; заслуженный врач РФ, главный внештатный детский хирург Алтайского края.

В рамках проекта «Глас народа» Юрий Тен рассказал «Русской Планете» о пациентах, уникальных операциях и трудностях в жизни хирурга.

«Надо просто быть честным»

— Эта награда ценна тем, что голосовали люди, а не администраторы, — рассказывает Юрий Тен. — Конечно, приятно, когда о тебе хорошо говорят. У хирургов 6 тыс. операций считается гроссмейстерским рубежом, а у меня их было больше 10 тыс. Не потому, что хотел, чтобы похвалили, просто работа такая.

— Вы помните, когда захотели стать детским хирургом?

— Я, честно говоря, и не собирался быть хирургом. Хотел стать математиком. В школе вошел в шестерку лучших на Всесоюзной олимпиаде по этому предмету, и у меня было направление на новосибирский физмат. В это время у моего брата — сейчас он физик-ядерщик, живет в Корее — как раз заболело горло, и он сказал: «Ой, я бы на твоем месте поступил в мединститут». Ну я взял и поступил. Он потом сказал: «Ты что, дурак? Я пошутил!» Я думал: поучусь год и уйду. А потом пошел на хирургический кружок, который вел замечательный хирург Юрий Михайлович Дедерер, и мне страшно понравилось. Но я боялся становиться хирургом, считал, что для этого надо иметь много всего — львиное сердце, холодную голову, женские руки. А он сказал: надо просто быть честным. И это запало мне в душу.

Сейчас набрать группу хирургов в университете — очень большая проблема. Когда я шел в хирургию, было 132 человека на шесть мест. А сейчас мы берем всех, кто подает документы. Средний возраст хирурга в Алтайском крае — 58 лет. Кто будет лечить детей после нас?

— Вы знаете хотя бы приблизительно, сколько детей спасли?

— Мы посчитали: за годы, которые я заведую отделением, через него прошло около 40 тыс. детей. Но если ты грыжу ребенку прооперировал, это не значит, что ты его спас. Таких детей, которые погибли бы без операции, у нас около 100 каждый год. Но хирурги не считают, сколько больных, они работают. Меня порой люди благодарят, однако успешная операция — это не только моя заслуга, весь коллектив участвует в ней.

Детский хирург Юрий Тен

Детский хирург Юрий Тен. Фото из личного архива

«Помню всех пациентов»

— В 2013 году вы провели операцию по разделению сиамских близнецов, новорожденных девочек. Как вы оцениваете сложность этой операции?

— Для меня она была не самой сложной. И это в основном заслуга Владимира Афанасьевича Кожевникова, он до меня много лет был заведующим кафедры. Я, скорее, помогал ему делать эту операцию. В России это был четвертый случай успешного излечения сиамских близнецов, первый — в Челябинске, второй — в Санкт-Петербурге, потом Зита и Гита в Москве, в Филатовской больнице. Я видел этих девочек из Челябинска, у них все хорошо, единственное, они говорили: «Личная жизнь не складывается из-за того, что у нас нет пупков». Поэтому мы своим девочкам искусственно сделали пупки, есть специальная методология.

Нам удалось сделать эту операцию за 1,5–2 часа. У девочек были общая брюшная стенка, соединение печени, сообщающиеся брюшные грыжи, сращен мечевидный отросток. Такие операции — во многом импровизация. Хирург становится хирургом, только отработав 15–20 лет, когда он может выйти из любой ситуации, когда ему приходится на ходу менять решение, когда он может сделать операцию, которая не описана в литературе. А когда его обучили… Говорят, медведя можно обучить.

— Есть пациенты, которых вы запомнили на всю жизнь?

— Помню почти всех, особенно если это были сложные операции. Как-то в роддоме № 2 умирала девочка, ей было 11 месяцев. У нее была огромная опухоль в груди. Мы перевели ее сюда, стали готовить к операции, хотя нам говорили: «Зачем? Все равно она умрет». Во время операции мы удалили опухоль в виде плода, голова, руки, ноги — все было. Такая опухоль называется тератома, с греческого — чудесная. Девочка поправилась, сейчас ей 15 лет, она очень красивая. Каждый год она и ее родители звонят мне в мой день рождения и в день операции.

Недавно мы сделали операцию ребенку, у которого не было пищевода. Эта операция считается одной из самых сложных, там разрезается грудь — в США она стоит дороже, чем операция на сердце. А нам с моим сыном Костей, он тоже хирург, удалось сделать ее через трехмиллиметровые проколы. Много, в общем, интересных случаев.

«Во многих странах педиатрии нет»

— Работа детского хирурга отличается от работы хирурга общей практики?

— У нас нет специализации, когда кто-то занимается онкологией, кто-то — травматологией, кто-то — ортопедией. У нас примерно у половины больных — урология, у 7% — онкология, и новорожденные с пороками развития, без пищевода, кишки: ребенок весит тысячу граммов, как бутылка шампанского, а ему надо делать радикальную операцию. Или сейчас у нас лежит ребенок с атрезией пищевода, он не может есть, и если не сделать операцию, через неделю умрет от голода. Детская хирургия занимается всем.

Во многих странах педиатрии нет. А у нас есть, и я думаю, раз она развилась, то зачем ее уничтожать? Это как с нашей системой образования: я вижу, что тесты — не самый лучший способ обучения. Хорошие студенты пишут их хуже плохих, потому что они думают, а не запоминают.

Одна из больших особенностей детской хирургии в том, что приходится устанавливать контакт с родителями наших пациентов. Допустим, делаешь ты операцию 80-летнему дедушке, он умирает от инфаркта. Ну что — Бог дал, Бог взял. А тут дети.

Жизнь устроена так, что родители должны умирать раньше детей. Детям тяжело, они страдают, плачут, но все равно смиряются со своей утратой. А если умирают дети, это невозможно вынести. Поэтому с родителями нам сложно, у них сейчас появилось большое недоверие к медикам, в том числе и благодаря СМИ — все эти разоблачительные истории про врачей-убийц. А я скажу: в большинстве врачи — нормальные люди. Бывают отдельные неприятные случаи, но и они чаще гиперболизируются. В последние 20 лет в обществе произошли большие изменения, но медиков они коснулись меньше всего.

Вы знаете, что хирурги живут меньше, чем люди других профессий? Самая короткая жизнь у летчиков-испытателей, они часто погибают; на втором месте — шахтеры, а у хирургов самая низкая средняя продолжительность жизни. У кого-то — инфаркт. Кто-то спивается, но такие у нас увольняются сами. Нервотрепка, маленькая зарплата, бумажная работа, которой с каждым годом становится почему-то все больше. Конечно, устаешь, и даже появляются мысли, что хватит этим заниматься. Но есть и интерес к делу. А когда помогаешь кому-то, кого-то спасаешь, чувствуешь себя очень хорошо, человеком себя чувствуешь.

— Были в вашей практике истории, которые нельзя объяснить? То, что можно назвать чудом?

— Три раза было такое, что мы выписывали детей с четвертой стадией рака умирать, а сейчас они абсолютно здоровы. Одна девочка сейчас учится в мединституте, родила ребенка. А в два года у нее было двустороннее поражение почек, метастазы... Я не могу это объяснить. Не зря говорят: человек предполагает, Бог располагает. Такое бывает редко. Но если брать онкологию, то, когда я начал работать, от рака почки погибали все пациенты. За последние 12 лет умерли трое из ста, остальные здоровы. Причем двое из этих троих умерли от спаечной непроходимости, не от рака. Прогресс есть, мы научились лечить разные формы, единственное, плохо лечится рак легкого, но, к счастью, он бывает совсем нечасто.

Русский поход на Америку Далее в рубрике Русский поход на АмерикуКак Великая Северная экспедиция Беринга навсегда изменила геополитическое положение России и вектор ее интересов

Комментарии

29 мая 2016, 12:20
Очень интересно утверждение, что в хирурги сейчас берут всех, кто подаёт докуманты на эту специальность в мединститут. Конечно, наверно, сейчас нет такого конкурса как при Союзе - 25 человек на место, но не так же все плохо,..?
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»