«C появлением фотографии возникает нечто новое и необычайное»
Джордж Бернард Шоу, 1932 год. Фото: Alfred Eisenstaedt / AP

Джордж Бернард Шоу, 1932 год. Фото: Alfred Eisenstaedt / AP

Впервые за долгое время в России изданы основополагающие для изучения фотографии эссе Вальтера Беньямина

Приметой искусства XX века стало его деление на массовое и элитарное. В большинстве жанров, не будучи специалистом, довольно сложно провести эту грань. Постепенно она совсем стирается по мере того, как технические средства становятся доступнее и проще. Но в начале прошлого столетия такое «опрощение» высоких жанров было еще в новинку, собственно, как и предмет эссе Беньямина — фотография.

Во время его жизни фотография была достоянием всего лишь нескольких поколений. Для старших снимки были еще предметом особого почитания, а в 1920—30-е годы фотография превратилась в массовый тиражируемый товар. Да и сама фотокамера стала вполне доступным для обывателя инструментом запечатления реальности.

Именно сгусток социальных перемен, отраженных в развитии фотографии, интересует Беньямина. Три классических эссе немецкого философа стали основополагающими работами по исследованию нового визуального искусства, рожденного в момент наивысшего пика европейской буржуазной цивилизации. Сегодня, когда за словом «фотограф» надежно закрепился ироничный оттенок, классические эссе Беньямина вызывают ностальгию и некоторое удивление. В эпоху «Инстаграма» трудно понять, что фотография когда-то была культурной силой, менявшей реальность.

«Русская планета» с разрешения издательства Ad Marginem публикует фрагмент эссе Вальтера Беньямина «Краткая история фотографии» из одноименного сборника.

главная: Джордж Бернард Шоу, 1932 год. Фото: Alfred Eisenstaedt / AP

Туман, окутывающий истоки фотографии, все же не такой густой, как тот, что скрывает начало книгопечатания; более ясно проявляется в этом случае, что в момент, когда пробил час открытия, это почувствовало сразу несколько человек; независимо друг от друга они стремились к одной цели: сохранить изображения, получаемые в camera obscura, известные, по крайней мере, со времени Леонардо. Когда после примерно пятилетних поисков это одновременно удалось сделать Ньепсу и Дагерру, государство, воспользовавшись патентными сложностями, с которыми столкнулись изобретатели, вмешалось в это дело и произвело его, выплатив им компенсацию, в ранг общественной деятельности.

Таким образом, были созданы предпосылки для длительного ускоренного развития, что не давало возможности оглянуться назад. Вот и получилось, что исторические или, если угодно, философские вопросы, поднятые взлетом и падением фотографии, десятилетиями оставались без внимания. И если сегодня они начинают осознаваться, то тому есть ясная причина. Новейшая литература указывает на то обстоятельство, что расцвет фотографии связан с деятельностью Хилла и Камерон, Гюго и Надара — то есть приходится на ее первое десятилетие. Но это и десятилетие, которое предшествовало ее индустриализации. Это не значит, будто в это раннее время рыночные торговцы и шарлатаны не старались использовать новую технику как источник наживы; это делалось, и даже часто. Но это было гораздо ближе к ярмарочным искусствам — на ярмарке же фотография до наших дней была как дома, — чем к индустрии.

Наступление индустрии в этой области началось с использования фотографии для изготовления визитных карточек; характерно, что человек, впервые воспользовавшийся фотографией в этих целях, стал миллионером. Было бы неудивительно, если бы особенности фотографической практики, сегодня впервые обращающие наше внимание на этот доиндустриальный расцвет фотографии, скрытым образом были бы связаны с кризисом капиталистической индустрии. Это, однако, никак не облегчает задачу использовать прелесть снимков, содержащихся в недавно появившихся замечательных публикациях по старой фотографии, для действительного проникновения в ее сущность.

Надар, автопортрет

Надар, автопортрет. 1854/1855 г.

...Если картины сохранялись в доме, то время от времени кто-нибудь еще спрашивал о том, кто на них изображен. Два, три поколения спустя этот интерес исчезал: картины, если они сохраняют значение, сохраняют его лишь как свидетельство искусства того, кто их нарисовал. Однако с появлением фотографии возникает нечто новое и необычайное: в фотографии рыбачки из Нью-Хейвена, опускающей взор с такой неспешной и соблазнительной стыдливостью, остается еще кое-что помимо того, что могло бы исчерпываться искусством фотографа Хилла, кое-что, не умолкающее, упрямо вопрошающее об имени той, которая жила тогда и продолжает присутствовать здесь и никогда не согласится полностью раствориться в «искусстве».

...Впрочем, чтобы полностью ощутить мощное воздействие дагерротипии в эпоху ее открытия, следует учитывать, что пленэрная живопись начала в то время открывать наиболее продвинутым из художников совершенно новые перспективы. Сознавая, что именно в этом отношении фотография должна подхватить эстафету у живописи, Араго со всей определенностью и говорит в историческом очерке, посвященном ранним опытам Джованни Баттиста Порта: «Что касается эффекта, возникающего от неполной прозрачности нашей атмосферы (и который обозначают не совсем точным выражением "воздушная перспектива"), то даже мастера живописи не надеются, что camera obscura (речь идет о копировании получаемых в ней изображений. — ВБ) могла бы помочь в воспроизведении этого эффекта».

В тот момент, когда Дагерру удалось запечатлеть изображения, получаемые в camera obscura, художник был смещен с этого поста техником. Все же истинной жертвой фотографии стала не пейзажная живопись, а портретная миниатюра. События развивались так быстро, что уже около 1840 года большинство бесчисленных портретистов-миниатюристов стали фотографами, сначала наряду с живописной работой, а скоро исключительно. Опыт их первоначальной профессии оказался полезен, причем не художественная, а именно ремесленная выучка обеспечила высокий уровень их фоторабот. Лишь постепенно сошло со сцены это поколение переходного периода; кажется, будто эти первые фотографы — Надар, Штельцнер, Пирсон, Баяр — получили благословение библейских патриархов: все они приблизились к девяноста или ста годам.

Но в конце концов в сословие профессиональных фотографов хлынули со всех сторон деловые люди, а когда затем получила повсеместное распространение ретушь негативов — месть плохих художников фотографии, — начался быстрый упадок вкуса. Это было время, когда начали наполняться фотоальбомы. Располагались они чаще всего в самых неуютных местах квартиры, на консоли или маленьком столике в гостиной: кожаные фолианты с отвратительной металлической окантовкой и толстенными листами с золотым обрезом, на которых размещались фигуры в дурацких драпировках и затянутых одеяниях — дядя Алекс и тетя Рикхен, Трудхен, когда она еще была маленькой, папочка на первом курсе и, наконец, в довершение позора, мы сами: в образе салонного тирольца, распевающего тирольские песни и размахивающего шляпой на фоне намалеванных горных вершин, или в образе бравого матроса, ноги, как полагается морскому волку, враскорячку, прислонившись к полированному поручню. Аксессуары таких портретов — постаменты, балюстрады и овальные столики — еще напоминают о том времени, когда из-за длительной выдержки приходилось создавать для моделей точки опоры, чтобы они могли оставаться долгое время неподвижными.

Уличные фотографы в Нью-Йорке, начало 20-го века. Фото: AP

Уличные фотографы в Нью-Йорке, начало XX века. Фото: AP

Если поначалу было достаточно приспособлений для фиксации головы и коленей, то вскоре «последовали прочие приспособления, подобные тем, что использовались в знаменитых живописных изображениях и потому представлялись «художественными».

Прежде всего, это были колонна и занавес. Против этого безобразия более способные мастера были вынуждены выступить уже в 1860-е годы. Вот что тогда писали в одном специальном английском издании: «Если на живописных картинах колонна выглядит правдоподобной, то способ ее применения в фотографии абсурден, ибо ее обычно устанавливают на ковре. Между тем каждому ясно, что ковер не может служить фундаментом для мраморной или каменной колонны». Тогда-то и появились эти фотостудии с драпировками и пальмами, гобеленами и мольбертами, про которые трудно сказать — то ли они были для мучения, то ли для возвеличивания; то ли это была камера пыток, то ли тронный зал — потрясающим свидетельством их деятельности служит ранняя фотография Кафки. На ней мальчик лет шести, одетый в узкий, словно смирительный костюм со множеством позументов, изображен в обстановке, напоминающей зимний сад. В глубине торчат пальмовые ветви. И, словно для того, чтобы сделать эти плюшевые тропики еще более душными и тяжелыми, в левой руке он держит невероятно большую шляпу с широкими полями, на испанский манер. Конечно, мальчик бы исчез в этом антураже, если бы непомерно печальные глаза не одолели навязанную им обстановку.

Беньямин В. Краткая история фотографии — М.: ООО «Ад Маргинем Пресс», 2013.

Данная книга вышла в рамках совместной издательской программы Центра современной культуры «Гараж» и издательства Ad Marginem

Комментарии

31 октября 2013, 17:40
Ушлые люди всегда впереди всех придумывают новые приспособления к новым видам деятельности. На ранних стадиях развития можно хорошо продать такие идеи,пока никто не понимает истинную стоимость этих вещей.
31 октября 2013, 18:32
Признаться сам люблю фотографировать и уважаю тех людей, которые умеют чувствовать композицию и выхватывать хороший кадр. Красивое фото - это искусство!
01 ноября 2013, 11:07
Спасибо за статью, с удивлением узнал откуда произошло слово дагерротип , познавательно и полезно!
01 ноября 2013, 12:18
Заводы стоят, одни мордоляпы в стране.)) Фотография (даже очень профессиональная) сейчас стала очень доступна широким слоям населения, благодаря цифре и автоматизации. Это раньше фотографией занимались только избранные, которым не лень было провести пол-дня на приготовление растворов, проявку пленки и собственно печатью фотографий в комнате с красным фонарем.
01 ноября 2013, 16:46
Некоторые ценители и до сих пор любят делать фото "по-старинке"!
01 ноября 2013, 12:54
Кто то пытался фото вознести в науку,кто то в искусство,а сейчас это обычная будничная возможность запечатлеть то,что можешь забыть,то есть на память. Хотя конечно есть ответвление в искусств,даже выставки фото делают,но это совсем иной уровень,нежели тот,что был на истоках зарождения фото.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»