Крестьяне пишут письма советским вождям
Крестьяне, 1930 год. Репродукция фотохроники ТАСС

Крестьяне, 1930 год. Репродукция фотохроники ТАСС

Сталинизм, по мнению историка Николая Кедрова, — это продукт взаимоотношения общества и государства

Вологодский историк Николай Кедров написал книгу о политическом сознании русского крестьянства в 1930-е годы, в которой попытался представить новый и полемический взгляд на историю сталинизма. Материалами исследования служат пресса, архивные документы и личные письма крестьян русского Севера, из содержания которых историк делает вывод, что сложившаяся политическая система сталинского СССР не была ни плодом усилий одного диктатора, ни группы партийных чиновников, ни даже продуктом произвола местных властей. Сталинизм, по мнению Кедрова, является результатом сложных взаимоотношений общества и государства, где последнее далеко не всегда играло определяющую роль.

«Русская Планета» с разрешения издательства «РОССПЭН» публикует фрагмент книги Николая Кедрова «Лапти сталинизма. Политическое сознание крестьянства Русского Севера в 1930-е годы», посвященный крестьянским письмам властям.

В своей монографии «Сталинские крестьяне» Ш. Фицпатрик проанализировала характер крестьянских представлений о Сталине в 1930-е годы. Следствием этого анализа стал вывод о глубокой оппозиции крестьянства к вождю. Это наблюдение вряд ли возможно оспорить, однако, по нашему мнению, американская исследовательница все же несколько сгустила краски. Особенно это проявляется в ее трактовке крестьянских «писем во власть». В частности, она утверждала: «Авторы писем, даже ходатайств — редко рассыпались в похвалах и благодарностях Сталину и цитировали его изречения. Обычно они вообще избегали упоминаний о нем»; далее она описывает ряд исключений из этого общего правила.

Конечно, крестьяне могли писать свои обращения непосредственно Иосифу Виссарионовичу Сталину, Михаилу Ивановичу Калинину, другим государственным деятелям, но не обязательно в «низкопоклонническом духе». Конечно, в «редких письмах» льстивые реверансы в адрес «вождя» все же присутствовали, но делались они, по мнению Шейлы Фицпатрик (американский историк, советолог. — РП), «двусмысленным образом». Эта ступенчатая система уступок и ограничений наводит на мысль об общем значении вышеизложенного тезиса в концепции Фицпатрик. Возможно, столь однозначная оценка крестьянского петиционного движения была отчасти продиктована концептуальными соображениями. В таком случае крестьянские «письма во власть» служили еще одним доказательством враждебности крестьянства сталинскому режиму и противопоставлялись фальшивому миру «потемкинской деревни» (идеализированному образу советского села, который транслировался пропагандой и был представлен на официальных мероприятиях).

Отсутствие реальной массовой поддержки со стороны большей части советского общества, то есть фактическая слабость власти, заставляла правящую верхушку СССР во главе со Сталиным идти на определенные уступки (такие как разрешение крестьянам иметь личное подсобное хозяйство или репрессии в отношении непопулярных у жителей села местных руководителей в ходе показательных процессов 1937 года). Характеристика крестьянских «писем во власть» как формы социального протеста встречается и в российской литературе.

В контексте данного исследования нам сложно судить о мотивах поступков Сталина, однако рассмотренные нами материалы крестьянских обращений позволяют взглянуть на характер крестьянской репрезентации центральной власти, представленный в письмах, несколько иначе. Прежде всего следует иметь в виду, что крестьяне писали свои обращения, письма, ходатайства в адрес советских политических лидеров. И делали они это регулярно. Поток крестьянских писем в органы власти оставался действенным каналом политической коммуникации на протяжении всех 1930-х годов. Думаю, с этим утверждением согласится любой исследователь, работавший с личными фондами партийных лидеров или материалами Рабоче-крестьянской инспекции. Другое дело, что круг адресатов был ограничен незначительным количеством имен. Из лидеров союзного уровня это прежде всего Иосиф Сталин и Михаил Калинин. Последний был особенно популярен среди крестьян, вероятно, в силу своего крестьянского происхождения и кротости политического темперамента.

Обложка книги Николая Кедрова «Лапти сталинизма. Политическое сознание крестьянства Русского Севера в 1930-е годы».

Обложка книги Николая Кедрова «Лапти сталинизма. Политическое сознание крестьянства Русского Севера в 1930-е годы»

Если Сталину писали как первому лицу государства, то в Калинине крестьяне зачастую видели своего непосредственного заступника. Нередко крестьяне писали и местным партийным функционерам, в частности секретарям крайкома ВКП(б) С. А. Бергавинову и В. И. Иванову. Последний, подобно Калинину, оценивался как защитник крестьянства на краевом уровне. Вероятно, также с его деятельностью жителями села связывалось легкое смягчение режима в годы «сталинского неонэпа». Хотя грамотные крестьяне могли читать газеты, а вся крестьянская масса подвергалась интенсивному пропагандистскому воздействию, круг активно фигурировавших в деревенской молве политических персонажей был сравнительно невелик. Так, житель деревни Красный Бор Тотемского района А. М. Дерябин, неожиданно для себя получив в феврале 1937 года премию в 2000 рублей, откровенно славословил в адрес Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова, Калинина, Орджоникидзе, Жданова, Андреева, Чубаря, Постышева.

К числу лиц, имена которых были известны в деревне, следует добавить лидеров различных оппозиций: Троцкого, Бухарина, Каменева, которые, разумеется, не могли стать адресатами подобострастного письма тотемского крестьянина, но фигурировали в деревенских слухах, даже после того как утратили влияние в политической жизни страны. В целом уровень политической грамотности северного крестьянства оставался низким. Даже многие среди считавшихся политически более развитыми участников краевого слета ударников животноводства в 1935 году, по выражению региональных партийных функционеров, «не знали, кем работают Сталин, Молотов, никогда не слышали о Димитрове, Тельмане». Если имена высших политических руководителей СССР крестьяне все же знали, то значение их должностей в системе власти и полномочия тех или иных лиц представляли с трудом. В этом отношении показателен вопрос делегата от Междуреченского района сталинского ударника Кашкина, прозвучавший на том же съезде: «Раз товарищ Сталин самый большой и дорогой для нас человек, то почему он секретарь, а товарищ Калинин — председатель».

Примерно с той же проблемой столкнулись несколько жительниц деревни Никулинское Кубино-Озерского района. Свое письмо «отцу народов» в 1932 году они начали так: «В город Москву главному начальнику секретарю тов. Сталину», а затем, видимо, после момента раздумья вычеркнули из этого обращения слово секретарь. Все это позволяет высказать предварительную гипотезу о том, что для крестьян не было характерно представление о власти как сложноорганизованной системе и они просто переносили реальность деревенской жизни, где свои председатели и секретари имелись в каждом сельсовете, на организацию власти в центре.

Форма обращений к вождям в «письмах во власть», за исключением анонимных посланий, оставалась крайне почтительной. Во всяком случае, нами не обнаружено заявлений крестьян Русского Севера, направленных непосредственно на имя какого-либо высокопоставленного деятеля государственного или регионального масштаба, которые были бы резко критичными или ироническими по отношению к своему адресату. Многие жители села просто не владели литературным языком, чтобы красиво, а в отдельных случаях адекватно выразить свои мысли, однако это не свидетельствует о формальном неуважении авторов к своим адресатам. Нередко последним авторы писем приписывали лучшие человеческие качества, такие как доброта и справедливость, часто называют их «вождь» или «учитель».

При этом подобное обращение характерно не только по отношению к Иосифу Сталину, относительно которого эти эпитеты постоянно звучали в пропаганде, но и к региональным партийным лидерам. Наконец, видимо, с целью придать письму дополнительный вес крестьяне ссылались на личную встречу, если таковая имелась (обычно этот аргумент действовал при обращении к краевым чиновникам) или на цитату из какой-либо работы (выступления) адресата. Например, обращаясь в 1938 году к первому секретарю Вологодского обкома П. Т. Прядченко, председатель Вепревского сельсовета Кубино-Озерского района писала: «Вы вспомните когда были в Кубине... в марте месяце на слете, я тогда дала вам слово свой с[ельский] с[овет], которым я руковожу, вывести в передовые. После этого слета я не спала ночами, я искала лучший способ работы, чтобы свое слово сдержать».

Подобная восторженно-патетическая форма выражения своих мыслей была вообще характерна при контактах крестьян с представителями власти выше местного и районного уровней. Недаром на втором краевом слете сталинских ударников делегация колхозников из Лешуконья удивила даже организаторов слета. Тогда на открытии слета при первом упоминании И. В. Сталина лешуконцы дружно встали и на весь зал закричали «Ура».

Какие-либо описания вождей в письмах действительно редки. В этом вопросе можно согласиться с мнением Шейлы Фицпатрик, с той лишь оговоркой, что крестьяне плохо, главным образом из пропагандистских материалов и слухов, представляли, что происходит в Центре, кроме того, давать оценку политическим лидерам не являлось главной целью крестьянских писем. Обращения во власть были вызваны потребностью разрешить конкретные проблемы в жизни конкретных людей. В тех же редких случаях, когда элементы такого описания присутствовали, можно выделить несколько устойчивых коннотаций, присущих образу вождя: вождь — проводник к новой жизни (в частности, этот момент неоднократно подчеркивал в своем письме каргопольский крестьянин С. М. Храмовнин); вождь — объединитель, который сплачивает людей вокруг какой-либо цели (именно необходимостью сплочения бедняков, середняков своего района в деле создания колхоза объясняли желание назвать этот колхоз именем краевого руководителя С. А. Бергавинова члены Комьянской сельхозартели Грязовецкого района); вождь — покровитель, защитник и справедливый судья (например, житель деревни Багрино Кубино-Озерского района А. Талалов так обращался к М. И. Калинину: «И последний раз обращаюсь к вам [в данном случае он, вероятно, подразумевал, что обращается в последнюю инстанцию — Н. К.] дорогой друг Михаил Иванович, поскольку если существует советская власть и борьба с искривлением классовой линии партии, то прошу откликнуться к безвинно терзающим [так в тексте. — Н. К.] людям, прошу расследовать это дело помимо РИКа и Края. Только на вас есть надежда, ибо вы защита рабочих и крестьян...».

Иосиф Сталин и Михаил Калинин, 1933 год. Фото: архив РИА Новости

Иосиф Сталин и Михаил Калинин, 1933 год. Фото: архив РИА «Новости»

Еще один мотив, рефреном проходящий почти через все письма, — это всесилие власти. Один из жителей Вилегодского района так прямо и писал И. В. Сталину: «Зная что вы все можете сделать просим вас усмотреть нашу просьбу, повысить продовольственные нормы». В таком контексте высшая власть приобретала почти сакральный оттенок. Интересно, но в одном из писем можно даже обнаружить интертекстуальную параллель с символом веры. В апреле 1938 года С. И. Баданин из деревни Балахонки Вохомского района направил в редакцию «Крестьянской газеты» письмо, в котором обращался с просьбой оказать ему содействие в приобретении сортовых семян фруктовых деревьев для создания у себя сада. При этом автор письма просил сотрудников редакции походатайствовать о его просьбе перед Сталиным или Калининым, характеризуя генсека следующими словами: «отца нашего Сталина, нашего творца и хранителя».

Впрочем, обращение к столь хорошо известной крестьянам ритуальной формуле было отнюдь не обязательным, ибо сама традиция петиционного движения формировала набор аксиом и способов подачи информации в крестьянских письмах. Характерной для последних, например, была мысль о непогрешимости «вождя». Странно, однако, что некоторые авторы видят в этом устойчивый элемент крестьянских представлений о власти, а не составную часть конформистского механизма, обусловленного ситуацией самого обращения крестьянина к властям предержащим. Любая критика существующих порядков в такой ситуации приобретала специфический по своей форме характер.

Для уяснения этого тезиса рассмотрим ряд писем, которые условно могут быть названы критическими. Так, житель села Городок Кич-Городецкого района И. Пестерев, намереваясь рассказать Сталину, «как у нас живут в деревнях», начинает свое письмо со ссылки на хорошо известную статью вождя «Головокружение от успехов». Затем описывает существующий в колхозе беспорядок (безответственность и пьянство правления, административные притеснения сельсовета) и, наконец, замечает, что за всем этим «районные организации не могут усмотреть». Другой случай: члены правления колхоза «Труженик» Вилегодского района с завидным упорством и последовательностью доказывали, что у них в районе не выполняется ни один из призывов вождя (сделать колхозы большевистскими, а колхозников зажиточными», «всех бескоровных сделать с коровами» (так в тексте. — Н. К.) и заключали: «...район не правильно руководит и никаких предложений от колхозников не принимает».

Подобные обращения, представляющие собой учтивую форму критики, направлялись и в адрес региональных руководителей. Примером такого обращения может служить анонимное письмо, автор которого определял себя как «беспартийный большевик самоучка», направленное в сентябре 1936 года из Шипяковского сельсовета Грязовецкого района в адрес В. И. Иванова. Автор письма также ссылался на высказывание Сталина: «...у нас нет плохих заводов, а есть плохие руководители». Есть в письме ссылки и на В. И. Ленина. Однако в отличие от предыдущих корреспондентов вину за все беды колхоза и колхозников автор этого письма возлагает не на районные власти (возможно, он учитывал фактор непосредственной подчиненности районных чиновников адресату письма), а на руководство собственного колхоза и сельсовета.

Суммируя эти наблюдения, можно заключить, что характеру критики в крестьянских письмах советским политическим лидерам были свойственны две взаимосвязанные черты: ссылка на непогрешимый авторитет вождя и поиск виновных среди местных руководителей, отстоящих от адресата письма, как правило, на несколько ступеней власти ниже. Казалось бы, это позволяет сделать вывод о том, что недалекие, политически неподкованные крестьяне во всех своих бедах винили чиновников местного или районного звена, дескать, у них был традиционный, а не парламентский тип представлений о власти. Такой вывод был бы логичным, если бы прочие источники не рисовали иную картину, а обе названные черты не являлись определяющими элементами крестьянских петиций. В рамках петиционного движения 1930-х годов крестьянское недовольство и крестьянский протест, своим острием направленные против низших уровней партийно-государственной системы власти, являлись неотъемлемой частью более масштабного по своим проявлениям конформистского акта.

Н. Г. Кедров Лапти сталинизма. Политическое сознание крестьянства Русского Севера в 1930-е годы — М.: Политическая энциклопедия, 2013.

«Это просто так не закончится» Далее в рубрике «Это просто так не закончится»Заключенные брянской колонии, где на днях осужденные порезали себе вены, продолжают протестовать; в исправительное учреждение ввели ОМОН; родственники жалуются на отсутствие информации

Комментарии

30 марта 2014, 10:27
По рассказам моей прабабушки ее письмо Сталину дошло,когда она просила поблажек для семьи жены и малолетних детей врага народа,которых сослали в глухую уральскую деревушку в мороз в дом без окон и дверей. Сейчас я не уверен,что мое письмо Путину дойдет до адресата,я даже перефразирую и скажу,что я уверен,что оно не дойдет. У нашей власти нет диалога с гражданами,он только по телевизору разово ,показно бывает,а в жизни ни дозвониться до власти,ни встретиться ,ни ждать помощи не приходится.
31 марта 2014, 08:45
Пишите в блог Медведеву
31 марта 2014, 09:40
А смысл писать этому троллю? )
30 марта 2014, 11:18
Написать Путину вы можете, но лучше всего писать в машинопечатном виде, писать в четырех экземплярах и указывать, что рассылка идет одновременно в Кремль, а также в приемную своего губернатора, местное отделение ЕР и областной штаб ОНФ, вот тогда наверняка аппаратчики забегают
30 марта 2014, 19:33
Колгоспник з с.Люберці Бориспільського р-ну Київської обл. Г.Гриценко у 1937 р. взявся «вправляти мізки» самому сталіну. А коли доля змилостивилася зробити йому неоціненний подарунок – лист, адресований «батькові», десь загубився – він, для надійності, 15 квітня надсилає копію районному прокуророві, супроводивши її цілком «невинним» проханням (Сахно. Лист...,1996): «...прошу, аби ви надіслали до Сталіна отсей матеріал, який я до вас надсилаю (я посилав, але відповіді не одержав). Може, воно буде корисне для нашої держави, а коли ще до цього Сталін дасть пояснення, то і мені». Що ж такого повідомляв цей провінційний правдолюб «великому вождю та учителю» у марному намаганні відкрити тому очі? Там не було умовлянь чи наївних напучувань – Григорій Сергійович, безперечно, знав, із ким має справу. То, фактично, був лист-звинувачення, а отже, його автор добре розумів, що його чекає і на які саме «пояснення» він може розраховувати.
«...Сталін каже: хочеш бути заможним, треба краще працювати», бо «зараз – нові обставини, знищивши одноосібне – приловчуйся до нового. Бо ми – сталіни, молотови, калініни, ворошилови і прочая верхівки верхів уже ПРИСТОСУВАЛИСЯ до умов життя, у нас прислуга і няньки для дітей. У нас і дачі на літо, і будинки, тільки облаштування одного з них коштує більше, ніж ваш ОБІДРАНИЙ колгосп. А ви в сирих гнилих приміщеннях голодні, обірвані заганяйте своїх дітей в доску і самі чахніть, поступово, коли НЕ ВМІЄТЕ (!!!), опанувати методами стаханівського руху...».
Кваліфікуючи форму радянського господарювання як нові методи рабства – «соціалістичного рабства», в умовах якого «меншість планує, заправляє, диктує, а більшість не живе життям людини, а скотини», – Г. Гриценко наводить конкретні порівняльні розрахунки (і щодо податків, і щодо доходів), які переконливо свідчать, що запроваджений більшовиками «державний капіталізм» довів селян до такого зубожіння, за якого навіть «бути на місці Шевченкової вдови», яка «в полі колоски збирає, а на неї ніхто й не дивиться» – «більш–менш підходяще існування», бо вже «за великого мудрого Сталіна» за оті кілька колосків засуджували до кількох років ув’язнення. А на банкетах, які верхівка режиму влаштовувала для «дипломатів буржуазних країн, ми намагаємося показати, що наш соціалістичний шлях, наші методи в багато разів вигідніші за методи капіталістичні, і те, що у вас будується сотні років, ми будуємо за десятки. В очах дипломатів, як у казці, все шириться, росте. Росте й Сталін, а під кінець банкету виростає на весь світ». Напрацьовані методи ідеологічної обробки, ОШУКАНСТВА світової громадськості забезпечили-таки досягнення бажаного для режиму результату: непроглядні завіси ГРАНДІОЗНОЇ брехні надійно приховували справжній стан справ у імперії соціалістичного РАБСТВА.
«Зараз ми пишемо, кричимо: “Наша влада трудящих!” Тобто ця влада повинна в першу чергу забезпечити матеріально тих же трудящих... Ви, котрі привласнили собі звання авангарду – передової частини трудящих! А чи ж ви забезпечуєте в першу чергу основні маси трудящих? То ж то й воно, що ні... І виходить, що у вас влада лише отих відростків і паразитів, що існують на основному ядрі трудящих. А основне ядро десь на задньому плані в рабському труді чекає, як правовірний царства небесного, багато ОБІЦЯЮЧОГО комунізму». Далі – адреса і підпис: «Грицько Сергійович ГРИЦЕНКО».
Зрозуміло, що за межі району цей небезпечний матеріал не вийшов, і вже 19 квітня на квартирі автора листа був проведений обшук, а наступного дня його заарештували та відправили до київської в’язниці. Дивно (А.Сахно) «як в умовах ТОТАЛЬНОГО стеження, взаємних доносів, загальної підозрілості, будучи у всіх на очах і відкрито висловлюючи свої “контрреволюційні” погляди (навіть «читав колгоспникам листа Сталіну»), він ще раніше не потрапив у поле зору невсипущого НКВС». І хоча, як свідчать документи, за роботою в колгоспі характеризувався «чесним і сумлінним трудівником», а з 1924 по 1928 рр. навіть був кандидатом до лав того ж таки «авангарду» (судячи з усього, недостатньо перейнявся виявленою йому «довірою» і «вибув з них автоматично, як неплатник членських внесків»), невсипуще «око» заглянуло у саме його «нутро» і розгледіло те, що він там «приховував»: рідного брата було розстріляно у 1923 р. за бандитизм, а всю сім’ю дружини – розкуркулено і вислано на Північ.
Тож, незважаючи на те що в ході слідства, а затим і в суді Гриценко, «в принципі визнаючи, що листи його мали зміст контрреволюційного характеру», запевняв, що тільки хотів отримати роз’яснення «особисто від Сталіна», спецколегія Київського облсуду 14.06.1937. засудила його за ст. 54-10 ч.1 Карного кодексу УРСР до 4-х років таборів з наступною поразкою у правах ще на два роки. Вже через рік Верховний суд УРСР визнав той вирок надто «м’яким, і справу було направлено на новий розгляд». Відстоюючи «честь мундира», облсуд повторив своє рішення. Та «висока прокурорська інстанція звинуватила столичний суд у м’якотілості». На цей раз уже й Верховний суд УРСР, розглянувши касаційну скаргу підсудного, залишив у силі перший вирок. Це чомусь зачепило ще вищу, союзну, «прокурорську інстанцію», яка разом із Верховним Судом СРСР визнала винесений Гриценкові вирок «неадекватним» його «злочинові». Такою поправкою Київський облсуд знехтувати не наважився і врізав уже «на повну котушку» – 10 років табірного «виховання» та п’ять років поразки у правах, чим, схоже, навіть передав куті меду – Верховний суд СРСР відновив «справедливість»: 6 років виправно–трудових таборів і три роки поразки у правах. Жодних документів про подальшу долю Г.Гриценка в архівах не знайдено, окрім одного – про його реабілітацію 06.01.1992. як жертви політичних репресій.
31 марта 2014, 09:39
Мы вас не понимати, хлопчегг, пишите правильно, не "залупывка", а "стрекоза"! )
Сталин обладал рабочим аппаратом, где все пахали как часы. Про сегодняшних чиновников администрации президента такого точно не скажешь
31 марта 2014, 22:26
Любили в народе Иосифа Виссарионовича и уважали! )
31 марта 2014, 08:44
Высказывание Сталина: «...у нас нет плохих заводов, а есть плохие руководители» весьма актуально и сейчас. И не только в отношении заводов.
31 марта 2014, 09:31
Совершенно согласен с позицией Кедрова - народ в то нелегкое время сам требовал от государства жесткого, но справедливого правления, ибо люди видели и понимали, что бывает, когда даешь слабину и открываешь двери для всякой либеральной прозападной сволочи!
Сталин - наш президент! )
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»