«Ползунки» для паровой машины
Фото: Dr. Bernd Gross

Фото: Dr. Bernd Gross

14 марта 1728 года родился русский Иван Ползунов,изобретение которого опередило паровик англичанина Уатта

Технический прогресс до некоторой степени предопределен: трудно представить цивилизацию, которая вышла бы в космос, не овладев использованием электричества или не зная, что такое реактивное движение. Многие законы природы формулируются почти одновременно двумя учеными, жившими в разных странах — вспомним хорошо известный благодаря школьной программе закон Бойля — Мариотта. В науке подобное происходит настолько часто, что для этого даже придуман специальный термин — «множественное открытие». Он используется, когда речь идет о сделанных независимо друг от друга и более или менее одновременных открытиях.

Открытие двухцилиндровой паровой машины, которое обычно приписывается англичанину Джеймсу Уатту, трудно назвать множественным —  хотя бы потому, что русский мастер Иван Ползунов создал ее почти на двадцатилетие раньше. Однако в мире первооткрывателем считается именно Уатт, и причины тут самого разного характера. Во-первых, именно его паровая машина нашла коммерческое применение и была растиражирована сперва в Великобритании, а затем и по всему миру — другими словами, она, а не «огненная машина» Ползунова стала прародительницей и законодательницей мод в мире пара. Во-вторых, Россия для Европы довольно долго оставалась экзотической периферией — из-за культурных барьеров и неразвитой в те времена российской научной публицистики мир о машине Ползунова узнал с запозданием и воспринимает ее сейчас как забавный курьез.

Если уж быть совсем честным, то изобретателем, который первым заставил пар выполнять работу, был не Джеймс Уатт и даже не Ползунов, а древний грек Герон Александрийский, который около 130 года до нашей эры создал так называемый эолипил — примитивную паровую турбину. Внутрь полой сферы под давлением поступал пар, затем механик открывал две соединенные со сферой Г-образные трубки, из которых пар начинал вырываться, заставляя сферу вертеться с бешеной скоростью — современные инженеры, воссоздавшие эолипил, убедились, что «турбина» могла делать до 3600 оборотов в минуту! Однако эолипил так и остался забавной игрушкой — Герон, известный многими полезными изобретениями, например устройствами для открывания дверей, не придумал ему никакого практического применения. История эолипила прекрасно иллюстрирует, насколько судьба открытия зависит от развития общества — например, востребованности нового механизма экономикой. В судьбе ползуновской машины это обстоятельство сыграло не последнюю роль.

Паровая машина Ползунова

Паровая машина Ползунова. Источник: Политехнический музей

Чертово колесо

Иван Иванович Ползунов родился в 1729 году в солдатской семье в Екатеринбурге, который оказался старше своего гениального сына лишь на 6 лет. Екатеринбург возник как город-завод: сановник и знаменитый историк Василий Татищев создал здесь крупнейшее в стране железоделательное производство. Завод был передовым: по техническому оснащению ему не было равных в Европе. В течение нескольких лет рядом с ним возникли Монетный двор, который обеспечивал государство медной монетой, и Гранильная фабрика, изделия которой пополняли сокровищницы царского двора и богатейших дворян Санкт-Петербурга, украшали туалеты европейских богачей.

Царь Петр, конечно же, не мог знать, что указом об основании железоделательного завода он предопределил судьбу одного из самых талантливых изобретателей России. Завод нуждался в рабочих руках, и Ваня, овладев в арифметической школе азами математики, поступил туда «механическим» учеником к мастеру Никите Бахореву. Мальчик оказался вундеркиндом — он освоил горную науку настолько хорошо, что уже в 20 лет получил необычайно ответственное задание. Молодого специалиста послали на Колывано-Воскресенские заводы Алтая, где добывали золото и серебро для казны. Талантливому горному мастеру было поручено разведать залежи руды в окрестностях реки Чарыш, чтобы выбрать место для строительства новых заводов. Ползунов успешно составил карту рудников. Однако занимала его помыслы не горная разведка, а сама работа заводов.

Для большинства операций, которые выполнялись в те времена на заводах, в качестве источника энергии использовалась физическая сила рабочих или лошадей (современный человек, знающий, что мощность его автомобиля измеряется в лошадиных силах, обычно не задумывается, что употребляться этот термин стал именно на промышленных предприятиях, где ими измерялись затраты сил на конкретные операции). Ползунов искал природную силу, которая могла бы заменить мускулы. На ум приходили только ветер и вода. Ветер не годился потому, что давал слишком мало энергии, которую можно было бы с пользой применить в заводских работах. Бурные алтайские и уральские реки предлагали куда более заметную мощь —  на многих из российских заводов источником энергии для работы воздуходувных мехов и молотов, кующих металл, служило именно водяное колесо. Ползунов некоторое время экспериментировал с водяными двигателями — так, в 1754 году молодой изобретатель построил «вододействующую лесопилку». Здесь он не был первопроходцем — первая такая лесопилка в России была построена еще в 1720 году создателем Вышневолоцкой водной системы Михаилом Сердюковым. Скорее всего, Ползунов построил ее по инженерным книгам, которые пачками выписывал из Петербурга.

У водяного колеса долгая и заслуженная история: впервые начали его использовать еще в Вавилоне, а в России оно не утрачивало популярности до самой революции — в 1917 году в России «трудились» 46 тысяч водяных колес, суммарная мощность которых составляла около 40% от всей мощности промышленных источников энергии (как ни крути, а есть, за что благодарить дедушку Ленина с его лозунгом об электрификации всей страны). Однако недостатки этого приспособления были очевидны еще в XVIII веке: строить заводы и фабрики можно было только вблизи крупных рек, что накладывало ограничения на масштабы производства, вдобавок создавая дополнительные расходы на транспортировку материалов — руды, дров и т.п.

Однако вода способна двигаться не только в русле реки — с помощью огня ее можно было заставить бежать по трубам с огромной силой. Помыслы Ползунова заняла «огненная машина», которая могла бы заменить водяное колесо. «Сложением огненной машины водяное руководство пресечь и его, для сих случаев, вовсе уничтожить, а вместо плотин за движимое основание завода ее учредить так, чтобы она была в состоянии все наложенные на себя тягости, каковы к раздуванию огня обычно к заводам бывают потребны, носить и, по воле нашей, что будет потребно, исправлять» — так он определит свою задачу в «прожекте», который увенчает его имя славой.

Схема парового насоса Севери, 1702 год

Схема парового насоса Севери, 1702 год

Сооружение колосса

Здесь требуется уточнение — первым Ползунов изобрел двухцилиндровую паровую машину непрерывного действия. Дело в том, что просто паровые машины создавались с самого начала XVIII века, и изобретение Ползунова не возникло на пустом месте. Он, конечно же, не мог не знать о паровом насосе системы англичанина Томаса Севери, который Петр I в 1717 году закупил для снабжения водой фонтанов Летнего сада. Машина Севери была беспоршневой — при помощи нагнетания пара она двигала воду по трубам, создавая струи. А вот пароатмосферная машина другого англичанина (опять же Томаса, кстати) — Ньюкомена — уже была однопоршневой. Давление пара в ней было невысоким, и работать она могла только насосом, зато именно она определила дальнейший путь развития паровых машин. Кстати, одна из машин Ньюкомена работала в 1720-е годы на рудниках близ Кëнигсберга. Все эти паровые насосы, использовавшиеся в основном для откачки воды из шахт, описывались в книгах о рудном деле, которые были доступны в России —  там приводились их чертежи, по которым можно было понять принцип их действия.

Именно эти разработки и послужили Ползунову базой для его собственных чертежей. В 1763 году он представил их в Колыванско-Воскресенскую канцелярию. Чиновники на себя ответственность брать не стали и переслали бумаги в столицу. Проект паровой машины рассматривался Кабинетом Ее Величества. Ползунову повезло — «прожект» попал в руки президенту Берг-коллегии, занимавшейся горной промышленностью, весьма образованному человеку Ивану Шлаттеру. Тот дал высочайшую оценку изобретению Ползунова: «сей его вымысел за новое изобретение почесть должно», доложив о нем императрице Екатерине Второй. Резолюция по «прожекту» была принята через год: императрица восхитилась найденным Ползуновым решением, распорядилась произвести его в «механикусы с чином и званием инженерного капитан-поручика», наградить 400 рублями, а главное — благословила на сооружение машины, приказав «людей давать столько, сколько у него работы случится».

К весне 1766 года Иван Ползунов с четырьмя учениками построил машину на Барнаульском заводе на Алтае. Она имела поистине циклопические размеры — была высотой с трехэтажный дом, а некоторые детали весили 2,5 тонны. Работала она так: вода нагревалась в котле, склепанном из металлических листов, и, превратившись в пар, поступала в два трехметровых цилиндра. Поршни цилиндров давили на коромысла, которые соединялмсь с мехами, раздувавшими пламя в рудоплавильных печах, а также с водяными насосами-распределителями. Наличие двух поршней позволяло сделать процесс работы непрерывным. Была предусмотрена автоматическая подача в котел подогретой воды.

Вот только сам Ползунов в действии свое детище так и не увидел — более года трудясь над чертежами, а затем над самой машиной, изобретатель подорвал свое здоровье и подхватил чахотку, лекарства от которой в те времена не было. Он скоропостижно скончался 6 (27) мая 1766 года в возрасте всего 38 лет.

Музей Барнаула

Паровая машина из музея Барнаула. Фото: Dr. Bernd Gross

Уатт не виноват

Машину запустили уже без Ползунова, в августе того же года. Она работала в течение 43 суток, днем и ночью, обеспечивая плавку металла в рудоплавильных печах. За это время она не только окупила затраты на свое строительство — 7200 рублей, но и дала сверх этого 12 тысяч рублей прибыли.

Однако преждевременная смерть изобретателя отразилась на судьбе его детища самым прискорбным образом —  когда в ноябре того же года возникли течи из цилиндров и самого котла машины, ученики инженера безуспешно пытались устранить проблему, оборачивая поршни берестой. Будь Ползунов жив, он, конечно же, понял бы, что первый блин вышел комом и нужно не ремонтировать старую, а строить новую машину, конструкция которой могла бы выдерживать длительный нагрев. Ученики его авторитетом не обладали, и убедить заводское начальство построить новый паровой двигатель им не удалось. Остановившийся гигант простоял на заводе 14 лет, а потом его разобрали и увезли. Место, где он стоял, фабричный люд прозвал «ползуновским пепелищем».

Споры о том, кого же считать первооткрывателем двухцилиндровой паровой машины — Ползунова или Уатта — ведутся в нашей стране уже несколько десятилетий. «Уаттовцы» упирают на то, что детище Ползунова, так же как разработки, на которые он опирался, не была универсальной паровой машиной: во-первых, особенности теплотехнического цикла не позволяли сделать ее более компактной, чтобы использовать для более тонких операций, во-вторых, Ползунов, в отличие от Уатта, не разработал передаточного механизма, который превращал бы возвратно-поступательное движение во вращательное. Что и говорить, четвертая из моделей Уатта, запатентованная им в 1782 году и отвечавшая всем этим требованиям, действительно была функциональнее. Однако эти усовершенствования не были чем-то сложным — если бы Ползунов не умер так рано, он едва ли остановился бы на изначально придуманной им модели.

Проблема, конечно, была не только в этом — в отличие от Великобритании, в России в те времена культура изобретательства была развита слабо. Разработки Ползунова продолжить было некому. Не следует забывать и о том, что научные открытия делают исследователи, но востребованными они становятся благодаря экономическому развитию. В Англии бурно развивался промышленный капитализм, и конкурирующие между собой заводы быстро приняли на вооружение паровую машину, увидев ее перспективы. В России капитализм развивался медленно и притом экстенсивно —  природные богатства и огромная неосвоенная территория позволяли не слишком задумываться об эффективности труда. Вот почему даже паровой двигатель Уатта, который не стоило большого труда скопировать и сделать в России, стал получать признание в нашей стране лишь в середине следующего, XIX века. А Ползунов так и остался талантом-одиночкой, чье изобретение оказалось нужно не более, чем эолипил Герона Александрийского. 

Комментарии

02 апреля 2015, 19:54
Да уж... Были люди в наше время..., не то что нынешнее племя...
Отличная и очень показательная оратория о том, что прогресс зависит во многом не только от наличия перспективных технологий, но и от умения увидеть в них таковые, понять потенциал их практического значения, а главное - желание и стремление воплотить эти технологии в жизнь..!!!
03 апреля 2015, 13:06
Русские даже придумали Персональный компьютер - первый в мире был изобретен не американской фирмой «Эппл компьютерз» и не в 1975 году, а в СССР в 1968 году советским конструктором из Омска Арсением Анатольевичем Гороховым (род. 1935). В авторском свидетельстве № 383005 подробно описан «программирующий прибор», как его тогда назвал изобретатель. На промышленный образец денег не дали.
03 апреля 2015, 09:24
Англичанин-хитрец, чтоб работе помочь,
Изобрел за машиной машину,
А наш русский мужик, коль работа невмочь,
Так затянет родную дубину.
Ой, дубинушка, ухнем!
03 апреля 2015, 13:01
Так и есть!
Американцы на Луну не летали!
А Антарктиду открыли русские!
03 апреля 2015, 10:32
Все таки самые гениальные изобретатели были именно с русскими корнями
03 апреля 2015, 11:07
Дааа!!! Но надо правильно это преподносить! Вот пример: экспонат в Техническом музее Мюнхена... Надпись:
Электродвигатель.... Изобрёл немец Якоби... в Санкт-петербурге... - Правильный подход!
03 апреля 2015, 12:40
Ничего не изменилось. До сих пор российские кулибины не могут реализовать на родине свой потенциал. А Китай всегда открыт для диалога и порой поражает продукцией, сделанной по российским чертежам.
03 апреля 2015, 15:18
китай поражает!? хахаха...вроде 1 апреля уже прошло
04 апреля 2015, 13:14
Так то да, но чаще всего они выпускают не что-то новое, а уже выпускавшееся ранее. Не очень серьёзный прогресс не правда ли?
03 апреля 2015, 13:07
Теперь, к сожалению, ничего уже не сделаешь - мнение, которое формировалось десятилетиями о том, что изобретатель Уатт, уже не поменять. И да, согласна с предыдущим комментатором.
03 апреля 2015, 14:03
ДОКОЛЕ!? улыбка
03 апреля 2015, 17:13
В статье, как в общем то и мировом фольклоре как всегда упускается, что главная причина широкого распространения паровых машин в прошлом явилось не сколько их экономическая востребованность промышленностью (востребованность была и во времена александрийского изобретателя-философа) а прежде всего технологический уровень обработки металлов, знаний в металлургии и качестве (допуска-шероховатости) изготовления мех. деталей.
Мало кто задумывался, но сам принцип расширения пара и воздействие на рабочее тело прост и лежит на поверхности. Однако создать газораспределительный механизм контролирующий перепуск пара по поршням (поршню) и обеспечивающий непрерывный цикл работы машины, задача нетривиальная. Создание такого механизма требует сложных механических деталей из высококачественной стали с высокой степенью мех. обработки поверхностей. Именно отсутсвие подобных технологий и стало причиной меленького тех.ресурса паровой машины указанной в статье. Уровень данных технологий в свою очередь весьма комплексное понятие, и практически не зависит от "Кулибиных", а целиком от социально-экономического состояния общества. Промышленность западной Европы достигла требуемого уровня технологий к концу 18 в, россиийская к середине 19 в., японская к началу 20 в., китайская к середине 20 в. А добрая половина стран мира, не достигли до сих пор, довольствуясь импортом иностранных механизмов, деталей и машин.
06 апреля 2015, 09:37
Полностью с Вами согласен.
Кончно же, нельзя сказать, что вот-де до Ползунова или там Уатта никто не оценивал возможностей использования тепловой энергии, заключённой в паре! Или даже не предпринимал попыток создать такие машины! Делали до них и вполне успешно оные механизмы работали.
И то, что Ползунов или Уатт осуществили личное руководство строительством таких агрегатов - не есть изобретение данных устройств.
Одако каждый из них, и Ползунов и Уатт внесли в технические решения нечто своё, что позволило этим устройствам обрести качественные отличия от своих предшественников.
Уатт сделал больше, чем Ползунов, поскольку земная жизнь Ползунова оказалась короче.
Для меня вот те качественные проработки этих инженеров прошлого, и я именно так и понимаю их вклад в развитие тепломеханики, называются так:
"Центробежный регулятор Уатта"
"Регулятор уровня Ползунова"
04 апреля 2015, 07:54
Вы внесли чувство завершенности, которого не было после прочтения статьи.
04 апреля 2015, 07:57
Начиная споры о том кто первый придумал и изобрел не забывайте о том, что стул и колесо люди изобретали по всему миру. Разве принадлежность авторства влияет на их функционал? Едва ли.
06 апреля 2015, 16:17
Однако половина человечества жила без колеса
07 апреля 2015, 17:37
О ВАВИЛОНСКИХ ПОЛЗУНКАХ ДЛЯ ВОДЯНОГО КОЛЕСА ВДОБАВОК
Статья в целом неплохая, но со странным оттенком неуважения к талантливому русскому инженеру. Неужели, чтоб напомнить о глупой дискуссии на тему изобретения парового двигателя, надо непременно поиграть фамилией изобретателя в заголовке, испортив свой же материал примитивной литературщиной. Кстати, во времена Ивана Ползунова никаких вопросов о приоритете не возникало, поскольку он создавал свою машину для конкретных промышленных целей как русский вариант уже существующих, но не столь совершенных иностранных изобретений. Вопросов здесь действительно немало, но к чему эти журналистские «ползунки»?
* * *
Умиляют некоторые формулировки. Например, в рассуждениях о древнейшем механическом устройстве человечества, распространённом в России до революции.
ЦИТАТА: «У водяного колеса долгая и заслуженная история: впервые начали его использовать еще в Вавилоне, а в России оно не утрачивало популярности до самой революции — в 1917 году в России «трудились» 46 тысяч водяных колес, суммарная мощность которых составляла около 40% от всей мощности промышленных источников энергии (как ни крути, а есть, за что благодарить дедушку Ленина с его лозунгом об электрификации всей страны)…» (прервём на время цитату)
Вообще-то в главе «Чертово колесо», откуда взята цитата, автору уместно было бы рассказать, например, о «Колесе обозрения» или про известный кинофильм Веры Глаголевой. Зачем микшировать представления?
К сведению автора и всех интересующихся. Водяные колёса в России и других развитых странах мира исправно трудились без всяких «кавычек» и «чёртовых» эпитетов до 50-х, и даже 60-х годов XX века, в основном по причине их огромной экономичности, надёжности и простоты обслуживания. Сейчас к этим «плюсам» могли бы добавить экологичность. В СССР водяные колёса пережили разруху не только войны Гражданской, но и Великой Отечественной. Даже при Хрущёве на многих небольших реках стояли работающие мельницы, и некоторые доработали до эпохи Брежнева. Я лично видел такую мельницу на реке Сума в Ленинградской области – она честно молола зерно во второй половине 60-х., являясь почти культовым объектом у благодарных местных жителей.
Надо ли благодарить «дедушку Ленина» за лозунг об электрификации?
Думаю, что не надо, поскольку электротехнический рывок в стране начал осуществляться ещё задолго до революции и без всяких популистских лозунгов. Первые паротурбинные и гидроэлектростанции в России успешно вводились в строй уже с начала XX века, и тогда же начали строиться электрифицированные дороги в Крыму и Закавказье. В Санкт-Петербурге, за десять лет до революции, осенью 1907 года побежал по рельсам электрический трамвай, и вскоре протяженность маршрутов достигла 100 км. Правда, столица сильно отставала от регионов. К тому времени электротрамвай уже обжился на улицах: Москвы, Риги, Днепропетровска, Нижнего Новгорода, Смоленска и некоторых других крупных городов страны. Но самый первый был пущен в эксплуатацию летом 1892 года в Киеве, за четверть века (!) до революции. К моменту свершения «великой пролетарской» электрический свет, транспорт, телефон и телеграф были настолько обычным явлением, что Ленин, Троцкий и Свердлов прямо из Смольного (Институт благородных девиц), а затем и Кремля, могли легко звонить или телеграфировать в самых разных направлениях, надиктовывая свои расстрельные приказы. В результате большевистского переворота, гражданской войны и разрухи к 1920 году электротехническая оснащённость страны составляла лишь 20% от того, что было в 1913-м. Страна не то что к водяному колесу возвращалась – она «возвращалась» к ишаку с верблюдом. Ленинский план ГОЭЛРО – это отчаянная попытка исправить ситуацию, когда нужда схватила за горло мёртвой хваткой… Попытка удалась, но лет двадцать – не менее – ушло, как говориться, «псу под хвост», заодно со многими спецами, репрессированными или вынужденно покинувшими родину. Да и сам этот «план» являлся старой разработкой отличных русских инженеров-электротехников дореволюционной школы, – Ленину с компанией оставалось лишь приклеить к пакету документов ярлычок со своей партийной кликухой, и ввести затем в школьную программу сказку про «лампочку Ильича». Детям понравилось.
Быть может, не совсем в тему, но всё-таки напомню, что во время Русско-Японской войны 1904 – 1905 гг. наш Флот обладал самыми совершенными средствами радиосвязи и радиоподавления. А во время Первой мировой в армейских подразделениях при штабах успешно работало 24 радиопеленгатора в разведывательных целях. Ни у союзников, ни у немцев с австрийцами подобного уровня оснащённости радиосредствами не было. Вот так.
* * *
Однако продолжим цитату автора о печальном несовершенстве водяного колеса в условиях отсталой России.
ЦИТАТА: «… недостатки этого приспособления были очевидны еще в XVIII веке: строить заводы и фабрики можно было только вблизи крупных рек, что накладывало ограничения на масштабы производства, вдобавок создавая дополнительные расходы на транспортировку материалов — руды, дров и т.п.» (конец цитаты)
Я извиняюсь, но здесь целое нагромождение глупости.
Во-первых, близость крупной реки никак не могла «создавать дополнительные расходы на транспортировку материалов – руды, дров и т.д.», поскольку водный транспорт в старой России был основным в грузоперевозках.
Во-вторых, водяные колёса никогда специально не устанавливали «вблизи крупных рек». Их устанавливали на горных реках с крутыми уклонами, чтоб использовать энергию падающей воды. Или на малых равнинных реках и притоках, которые можно легко перекрыть в удобном месте плотиной, создав искусственный перепад уровней. Не прибегая к сверхзатратам, на большой реке со слабым течением водяное колесо использовать невозможно. Если автор знает, как это сделать – пусть поделится секретом. Наверное, он перепутал водяное колесо с гребным колесом речного парохода. Уверяю – это совершенно другое устройство, хотя и схожее по внешнему виду. Пароход плывёт не потому, что вода крутит его гребное колесо – причины другие.
И последнее: все заводы и фабрики как ставились, так и продолжают ставиться (к великому сожалению экологов) вблизи крупных рек именно из соображений экономичности, лёгкости транспортировки (в прошлом) и собственно технологического процесса. Разве можно добывать, обогащать и перерабатывать руду в золото, медь, олово и другие металлы, – без воды? Как обойтись без больших объёмов воды, например, в доменном или сталелитейном производстве? Если автор знает, пусть и об этом поделится с народом, «вдобавок».
* * *
Пытаясь рассуждать о превратностях судеб изобретателей и их изобретений, он пишет: «Проблема, конечно, была не только в этом — в отличие от Великобритании, в России в те времена культура изобретательства была развита слабо.» (конец цитаты)
Что такое «культура изобретательства»? Едва ли здесь правомерен термин «культура» подобно тому, как мы говорим «культура поведения» или «культура речи», поскольку любая культура формируется в тех или иных правилах и ограничениях. Однако изобретательство (являясь несомненным феноменом культуры) – это процесс совершенно непредсказуемый, эвристический по определению! Такое же таинство, как и поэтическое вдохновение. Иными словами: культуры изобретательства не может быть в принципе, как не может быть культуры вдохновения, ибо: «Дух дышит, где хочет…» (Ин. 3: 8).
Возможно, автор хотел сказать, что в старой России чиновники были настолько бюрократами, что внедрение изобретений тормозилось банальной рутиной и коррупцией. Если так, то с этим можно почти согласиться, добавив, что в современной России с подобной «культурой изобретательства» ситуация ещё сложнее… Особенно в смысле «культурного изобретательства» по наполнению личного кармана чиновников. Внешне российский чиновник действительно стал похож на древневавилонское «водяное колесо», частично погружённое в воды большой вялотекущей реки… И колесо большое, и река большая, а вот работы для пользы общества почему-то никакой, потому как колесо это чёртово, «в отличие от Великобритании».
26 мая 2015, 23:40
В России извечно о своих ноги вытирают и преклоняются перед западом... И сегодня мало,что изменилось. Позор вам русские властители. Позор!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»