Четвертый год под обстрелами и далее в бесконечность
Четвертый год под обстрелами и далее в бесконечность

Четвертый год войны на Донбассе, конкретно в Петровском районе Донецка

Четвертый год войны на Донбассе, конкретно в Петровском районе Донецка.

Блокпосты, комендантский час, военные с боевым оружием на улицах поселка, провода, протянутые по земле повсеместно, регулярные, практически ежедневные, обстрелы украинской артиллерии, в том числе из гаубиц, ночные бдения жителей поселка в подвалах. Если ополченцы отвечают, то поселок оказывается под перекрестным огнем – это реальности жизни поселка «Жилплощадка» в Петровском районе Донецка.

Местная шахта «Трудовская» обросла рабочим поселком «Жилплощадка» после сдачи ее в эксплуатацию, такая инфраструктура очень характерна для Донбасса.

Шахтерский поселок входит в зону непосредственного обстрела, он по существу пограничная территория между ДНР и Украиной, за Жилплощадкой, не считая крошечного хутора «Зеленый Гай» (ДНР), следующий населенный пункт Марьинка (уже украинская территория).

Позиции украинских войск порой находятся на расстоянии визуальной видимости от позиций войск ВСН, чем пользуются снайперы, вступая в снайперские дуэли, а гражданское население живет среди этого ада.

Я прочла в одной из групп в соцсетях интернета, как крик о помощи, «20-го августа исполняется годовщина массовой гибели жителей поселка в 2014-м году, журналисты, напишите об этом статью, почтим память невинно убиенных жителей поселка».

Нечасто в этих краях перед тобой распахивают двери и делятся информацией, конечно, я не стала долго раздумывать.

Светлана и Виктор встретили меня на конечной 42 автобуса и на легковой машине провезли по поселку.

Поездка (не скажу ̎экскурсия̎) началась с посещения церкви. Так уж получилось, что этот объект был первым на нашем пути. Храм Иоанна Крондштадского поразил меня с первого взгляда – небольшое одноэтажное здание среди обширной и хорошо ухоженной территории. От кованой ограды к церкви вела широкая дорога, обсаженная роскошными елями.

Среди буйства летних цветов слева от храма стояли два монумента.

Монумент, посвященный воинам, замученным фашистами во время оккупации Донецка 1941-1942 году, остался от школы, которая когда-то находилась в задании храма. Второй монумент чтит память Иоана Буткова первосвященника храма, открытого при его подвижническом участии в 90годах прошлого века.

Третий памятный знак болью отозвался в сердце – на импровизированном пьедестале на обычных листках бумаги были отмечены около сотни фамилий мирных жителей и ополченцев, погибших в 2014-2017 гг:

Помните!

Через века, через года, помните о тех,

кто уже не придет никуда -

так начинался перечень человеческих утрат поселка «Жилплощадка».

С позволения отца Александра я зашла в храм – шок, горло сдавил спазм.

Если снаружи на стенах здания была свежая побелка, (хотя побелка не могла скрыть следы от осколков снарядов), окна вставлены и двери отремонтированы, то внутри храма пепелище. Я увидела обгоревшие до кирпичной кладки стены.

Крыши не было от слова ̎совсем̎, над головой синело безмятежное небо - ощущение, что ты находишься на дне колодца, что тебя отбросило в непонятную сюрреалистическую зону. Внутреннего убранства храма, конечно же, тоже не было. В довершении этой картины, для небесных птах прямо на земляном полу, на краю ямы глубиной до 2 метров (воронка от снаряда?) стояло блюдо с хлебными крошками.

– Проходите в крестильню, мы там службы проводим, – предложил отец Александр. От основного помещения храма была отгорожена небольшая комнатка – крестильня, ее убранство соответствовало убранству храма.

– Новый иконостас и церковную утварь передали нам из Кронштадта, продолжал отец Александр свой рассказ.

Первый удар по храму пришелся в ночь на 12-е июня 2014 года, как раз на праздник Петра и Павла. Эту тактику украинских ВС, их борьбу с православными праздниками, жители Донбасса поняли давно – особенно жесткие обстрелы начинаются в канун православных праздников.

Однако первые обстрелы были пристрелочными (пробными), точный удар в храм пришелся на 25 августа 2014 года. Отец Александр с паствой с первыми звуками обстрелов спрятались в подвале. Человеческих жертв удалось избежать благодаря божьему промыслу.

Единственное что отец Александр смог спасти – это антиминс и святые дары, которые он в последний момент, предчувствуя непоправимое, вынес на своей груди.

Я так опешила от увиденного в храме Иоанна Кронштадтского, что даже не перекрестилась, как подобает православному человеку, в чем сейчас каюсь.

– Вот наша электроподстанция, - продолжал Виктор мое знакомство с «Жилплощадкой», - не рабочая подстанция сейчас. В 2014 году починяет ее после очередной бомбежки, ровно 4 дня работает, затем снова укры раздолбают. Запитали поселок от городской линии, сейчас свет есть практически постоянно.

Слева и справа за окном автомобиля мелькали разрушенные дома, в современной обстановке это означало то, что хозяева выехали, и не кому отремонтировать разруху.

За окном показалась непонятная, словно выросшая из-под земли, низкая будочка с облупленными стенами.

– Это наше бомбоубежище, его строили одновременно с шахтой, - рассказала Светлана, - бомбоубежище единственное на поселке, как тут всем укрыться?

– Можно сфотографировать? – робко спросила я,

– фотографируй, – сказала старуха, сидящая на ступеньках, и обреченно махнула рукой.

В бомбоубежище живут те, кому идти не куда, те, у которых дом разбомблен полностью и восстановлению не подлежит. Я спустилась по ступенькам вниз – пахнет сыростью, но в целом порядок, и даже чувствуется желание достичь хоть какого подобия уюта - на столе пышный букет цветов в трехлитровой банке.

Старожилы бомбоубежища живут здесь уже несколько лет, некоторые вместе с детьми школьного возраста. Удобства (если можно так назвать в данном случае), приготовление пищи, стирка и сушка белья во дворе. Там же место отдыха - лавочка из досок и столик, основанием, которого служит капсула от снаряда «Ураган».

– Нет работы, – жалуется парень лет 20-ти,

– а профессия у тебя, какая? – интересуюсь я. – Парень только руками разводит.

Безработица, наряду с ежедневными обстрелами, - еще одна печальная проблема в рабочем поселке.

Прибыльную, успешно работающую шахту «Трудовская», закрыли после того, как пришлось ВГСЧ (Военизированные Горно-Спасательные Части – горноспасатели – авт.) выводить шахтеров на поверхность из обесточенной обстрелами шахты.

Малый бизнес с началом военных действий откочевал в центр Донецка. Ездить на работу в центральные районы проблематично, городской транспорт не всегда работает регулярно. Бабушкам «ахметовскую» гуманитарку отменили, новую не назначили. ̎Сепарам̎ Украина пенсии, заработанные трудом, не платит.

Вот, и живут многие бабушки и дедушки поселка на пенсионное пособие ДНР в сумме 2600 руб. Выручает огородина и фрукты, которые родит щедрая донецкая земля. Все, что уродило на подворье, тащат на рынок в город, хоть какую-то живую копейку имеют.

- Я еще на свою пенсию сына кормлю. А что делать? Ему 45 лет, работы нет, пособия ему не положены. Сейчас, вроде, нашел работу, третий день работает, - вздыхает Кирилловна, знакомая моей попутчицы Светланы.

Впрочем, по ее внешнему виду не скажешь, что она отчаялась.

– Я ведро компота из алычи наварила и ополченцам отнесла, – сказала она с задором.

Вот, - Кирилловна показала пустую ведерную бадью.

Вторая часть статьи

Главный поставщик Далее в рубрике Главный поставщикСколько россиян воюют на стороне фанатиков и что они будут делать после разгрома их сил в Сирии

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»