Как в XVII веке русские едва не восстановили Казанское ханство
Картина Петра Шамшина «Вступление Иоанна IV в Казань», 1894 год.

Картина Петра Шамшина «Вступление Иоанна IV в Казань», 1894 год.

Во время Смуты казанцы смогли организовать свою жизнь без участия Москвы; после воцарения Романовых они поплатились за это

Украинский политический кризис и события «Русской весны» вызвали новую серию дискуссий о способности русских к самоорганизации, о степени их зависимости от государства. Одной из самых употребляемых исторических аналогий для описания событий 2014 года стало Смутное время начала XVII века. При желании в Смуте можно увидеть «майданы», «антимайданы», «народных губернаторов» и даже «вежливых человечков» из иностранных ЧВК.

Однако во время Смуты был еще один интересный эпизод, в котором русские смогли организовать свою жизнь без участия Москвы. Это Поволжье в начале XVII века.

Пережив несколько лет жестокой гражданской войны, русские жители этой разноплеменной окраины России не просто сформировали параллельные Москве структуры власти (как это делали лидеры Первого и Второго ополчений), но и попытались создать государственность, альтернативную разоренной Московской Руси.

Региональная специфика в условиях failed state (несостоявшееся государство. — РП)

Царство Казанское, как русские именовали этот регион, было сложной и неспокойной периферией. Покоренные народы регулярно поднимали восстания против русской администрации. Особенно воинственным характером отличались марийцы (стар. черемисы), отчего эти восстания получили название Черемисских войн. На левом берегу Камы, где сейчас расположены нефтеносные юго-восточные районы Татарстана, заканчивалась московская юрисдикция и начинались кочевые владения Ногайской орды. Под Казань за неимением еще Сибири при Иване Грозном ссылались опальные аристократы, сюда же направлялись пленники Ливонской войны: поляки, литвины и латыши. Но и без них регион отличался чрезвычайно полиэтничностью.

Русские служилые и посадские люди, пришедшие на Среднюю Волгу из разных земель и городов; служилые татары, князья и мурзы, присягнувшие русскому царю и все еще сохранявшие свои земельные владения; русские ясачные крестьяне, жившие здесь еще до 1552 года; помещичьи и монастырские русские крестьяне, шедшие по следам новых хозяев страны; ясачные чуваши, жившие тогда по обе стороны Волги; горные и луговые марийцы; удмурты (стар. вотяки); православные, мусульмане, язычники, депортированные лютеране и католики — впервые Россия столкнулась с такой «цветущей сложностью» на относительно небольшом пространстве.

Административная система Царства Казанского определялась фактом недавнего завоевания. Территория делилась по Волге на два крупных уезда с центрами в Казани и Свияжске, и еще на несколько малых уездов в пределах современных Чувашии и Марий Эл. Здесь не было наместнической власти, как в коренных областях России, не было и выборного земского самоуправления. Гражданское и военное руководство осуществляли воеводы, что указывало на чрезвычайный характер местной власти. В Казани служило одновременно два воеводы. Ниже их стояли два городовых дьяка, отвечавшие за административные вопросы и делопроизводство. Значительными полномочиями обладали казанские митрополиты и крупнейшие монастыри. В Москве действовало своеобразное «Министерство по развитию» тогдашнего «Дальнего Востока» России — Приказ Казанского дворца.

Общероссийский кризис настиг Казань позже, чем южные и западные области страны. Основные события Смутного времени на Средней Волге были связаны с противостоянием сторонников Василия Шуйского и «спасшегося царя» Дмитрия Ивановича. Сначала это были болотниковцы, занявшие в 1606 году Курмыш, Алатырь, Цивильск и поддержанные жителями Чебоксар и Свияжска. Затем сторонники Лжедмитрия II и тушинского правительства, чья территория простиралась от Касимова и Арзамаса, до далекой Астрахани. Казань и Казанский уезд, напротив, всегда держали сторону царя Василия, причем эта лояльность касалась не только администрации, но и большей части населения.

В Смутное время элиты каждого города и уезда выбирали, какому из государей служить, нередко в этот выбор вмешивались широкие народные массы. Борьба за легитимность между претендентами на верховную власть, социальный и этнический протест на практике выливались в войну между разными регионами. Каждый год с юго-запада в сторону Казани выдвигалось войско, состоявшее из русских и мишарских служилых людей, которое получало поддержку у жителей горного правобережья Волги, но натыкалось на преграду у крепких стен Свияжска. Самые активные действия вселись в холодное время года, и затихали на время полевых работ.

Гравюра Адама Олеария. Вид Казани в XVII веке. Источник: wikipedia.org

Вид Казани в XVII веке. Гравюра Адама Олеария

Осенью-зимой 1608 года на помощь казанским воеводам из-под Царицына пришла огромная понизовая рать Федора Шереметьева. Тогда сторонники Лжедмитрия II потерпели несколько поражений. Но когда войско Шереметьева ушло дальше на запад, война возобновилась с новой силой. 10 марта 1609 года под селением Бурундуки Свияжского уезда казанское войско, включавшее русских служилых людей, стрельцов, а также представителей едва ли не всех народов региона (например, и полоняников из Литвы, живших в городе Лаишеве), нанесло сокрушительное поражение коалиции алатырских, темниковских, касимовских и арзамасских тушинцев. Это сражение было первым, победу в котором связывали с Казанской иконой Божией Матери. Но война продолжала распространяться и охватила волжское левобережье.

Еще зимой 1609 года отряд тушинцев под командованием арзамасских мурз братьев Мустофиных, спасаясь от Шереметьева, прорвался через Волгу в районе Козьмодемьянска. Потерпев под Царевококшайском (ныне Йошкар-Ола) поражение от свияжских стрельцов и казанских татар, чувашей и луговых марийцев, тушинцы все-таки организовали плацдарм в городе Яранске и начали действовать в Вятской земле. Не остановилась война и в 1610 году, когда Василий Шуйский был свергнут с престола. В Чебоксарах формировал войско для нового похода на Свияжск князь-тушинец Роман Троекуров, а местный феодал, князь Камай Смиленев, собрал войско на Высокой Горе (ныне райцентр в 20 км от Казани) и едва не осадил Казань. Только лояльная позиция жителей Татарской слободы спасла русскую администрацию от этого удара с тыла.

От поисков легитимной власти к самоорганизации

Даже для видавшей много крови Казани эта многолетняя война была экстраординарным событием. Экономика региона пришла в полный упадок. «А у нас в Казани денег в сборе нет, потому: всяких доходов с чуваши и с черемисы, с дворов ясачных и с вотчин оброчных денег, не имано, для смутного времени по три годы, ни одной денги, и кабаки заперты были по многое время, и таможенных пошлин взятии было не с чего, с Верху и с Низу ни из которых городов больших соляных и никаких судов не было». Связь региональной администрации с центральной была нарушена еще при Шуйском. «В Казани про Московское государство вестей никаких нет», — говорилось в одном из документов.

Кризисный период Казань пережила под руководством администрации, включавшей ярких и разноплановых деятелей. Первым воеводой был молодой, но родовитый представитель старого московского боярства Василий Петрович Морозов. Второй воевода Богдан Яковлевич Бельский — «федеральный тяжеловес» на казанском воеводстве, племянник Малюты Скуратова, ближайший фаворит Ивана Грозного и конкурент Бориса Годунова, сосланный подальше Василием Шуйским, мастер политической интриги, который органично бы смотрелся при европейском дворе эпохи Возрождения. Третьим человеком в казанской администрации Василий Шуйский назначил дьяка Никанора Михайловича Шульгина — незнатного выходца из Лушского уезда, что на территории современной Ивановской области. Вторым дьяком после Шульгина был казанский дворянин Степан Яковлевич Дичков. Духовная власть принадлежала митрополиту Казанскому и Свияжскому Ефрему, который наследовал кафедру у знаменитого Гермогена.

Находясь в политической изоляции перед лицом угрозы со стороны усилившихся тушинцев, казанским воеводам и дьякам не оставалось ничего другого, как маневрировать. И пространство для маневра неожиданно было найдено в высокой религиозно-патриотической плоскости. 7 января 1611 года в Казань прибыл дьяк Афанасий Евдокимов, служивший здесь прежде. Евдокимов рассказал о событиях, произошедших в Москве за последнее время: о давлении на патриарха Гермогена, об оккупации Москвы «литовскими людьми» и установленном ими режиме, о неясной ситуации со смоленским посольством, которое отправилось для приглашения королевича Владислава на престол. После этого казанские руководители принимают решение присягнуть Лжедмитрию II. Присяга состоялась 9 января, и сразу после этого из Казани было направлено письмо в Вятскую землю с призывом «стати бы, господа, нам православным крестьяном за истинную православную Христову веру всем единодушно, чтоб нам православным крестьяном не отдатись от православныя крестьянския веры в злую и в проклятую латынскую веру».

Текст присяги включал: во-первых, отказ подчиняться каким-либо указам из оккупированной Москвы («и от Литовских людей нам никаких указов не слушать»); во-вторых, установление мира между враждовавшими партиями («и промеж себя нам друг друга не убивати и не грабити и лиха друг другу не хотети»); в-третьих, утверждение казанской администрации как единственной законной власти на территории, свободной от интервентов («а слушати нам во всем бояр и воевод Василия Петровича Морозова, Богдана Яковлевича Белского, да дияков Никонора Шулгина да Степана Дичкова»). В сумме все это звучит как реакция на свершившийся факт: православное царство в Москве уничтожено, но Казань остается оплотом православной государственности. Казанские воеводы и дьяки берут на себя ответственность бороться за чистоту веры от лица «всей земли Казанского государства». До Прокопия Ляпунова и Кузьмы Минина Казань заявляет себя в качестве центра сопротивления.

«Царь Дмитрий Иванович», которому присягала Казань, а вслед за ней Вятка, на тот момент был уже месяц как убит в Калуге. Вскоре казанцы узнали об этом, но данный факт уже никак не мог повлиять на ситуацию. Как полагала исследовательница Л.А. Дубровина, эта присяга была обусловлена военно-политическим расчетом казанских воевод и дьяков. Имя Лжедмитрия помогло им не только снять угрозу взятия Казани тушинцами, но и консолидировать вокруг себя все социальные и этнические группы региона. После присяги «тому, который в Калуге» на несколько лет из казанских исторических источников исчезают известия о боестолкновениях и действиях повстанцев. «Широко развернувшееся в стране национально-освободительное движение против польских и шведских интервентов в начале 1611 года охватило и крестьянство чуваши и это привело к прекращению в крае массовой вооруженной классовой борьбы» — писал об этом советский чувашский историк Дмитриев. На таких же патриотических основаниях объединялись бывшие сторонники Лжедмитрия II и Шуйского в центральной России, что в итоге привело к победе 1612 году.

Казанская эмблема из царского титулярника 1672 года. Источник: wikipedia.org

Казанская эмблема из царского титулярника 1672 года. Источник: wikipedia.org

Казанское государство представляло собой желанного союзника для формирующихся сил сопротивления польско-литовским интервентам и московскому правительству. Оно было расположено вне досягаемости для войск противника и обладало значительными военными силами, оно находилось в самом центре Волжского торгового пути и занимало ключевое местоположение на пути в богатую солью и мехами Пермь. Наконец, из Казани происходил идеолог сопротивления патриарх Гермоген.

Весной 1611 года из разных концов России под Москву съезжаются полки Первого земского ополчения. Формируется триумвират из рязанского регионального барона Прокопия Ляпунова, князя Дмитрия Трубецкого и казачьего лидера Ивана Заруцкого. 28 апреля в Казань с призывами поддержать земское дело прибыло посольство из Владимира, Ярославля и Костромы, а затем 1 мая приехали посланцы и от самого главы переходного правительства Ляпунова. В результате этой дипломатии Казань присягает подмосковному Совету всея земли и присоединяется к Первому ополчению.

Грамоты, привезенные послами, дают интересный срез восприятия Казанского государства современниками. Города исторической Северо-Восточной Руси признают Казань старшим городом. Их послания адресуются в «царствующий преславный град Казань», руководству «Богом держимого Казанского государства области», а ярославцы, убеждая казанцев придти на помощь, прямо пишут: «Мы вам меньшие, большим не указываем». И только Прокопий Ляпунов, адресуя свое письмо «в великое государство Казанское», сразу же дает уточнение: «в вотчину Московского государства». Очевидно, что память о Казани как о месте пребывания царей Чингизидов, высокое место Царства Казанского в титуле русских монархов давали руководителям Казани большие статусные преимущества.

Self-made в эпоху Смуты

Существование Казанского государства принято связывать с именем дьяка Никанора Шульгина, который затем в 1613 году получит чин воеводы. По мнению известного специалиста по Смуте Александра Станиславского, Шульгин был «одним из самых могущественных людей» в стране. «Он вмешивался в дела других городов, казнил своих противников, жаловал сторонников и вел себя все более независимо по отношению к противоборствующим правительствам в центральной России. В его распоряжении находился крупный отряд казанских дворян и стрельцов и многочисленные служилые татары». Другой крупный историк Смуты Вячеслав Козляков, впервые опубликовавший биографию правителя Казани в серии ЖЗЛ, специально подчеркивает, что Шульгин был одним из немногих людей его чина, к кому современники уважительно обращались по отчеству — Никанор Михайлович. Вместе с этим Козляков констатирует, что правитель Казани оказался самым забытым из всех героев и антигероев Смуты.

О биографии Никанора Шульгина до его приезда в Казань известно немногое. Как часто бывает с персонажами той эпохи, неизвестен даже год его рождения. На его родине в Лухском районе Ивановской области до сих пор есть деревня Шульгино. Происхождение из провинциальных детей боярских давало ему скромные шансы для дальнейшей карьеры. Находясь на службе в Казани в военное время, Шульгин выполнял функции, несвойственные городовым дьякам. Он не только разбирал земельные споры и управлял аппаратом провинциальных чиновников, но и участвовал в боевых действиях с тушинцами, командуя отрядом казанских стрельцов. Постепенно вокруг него оформилась группа сторонников, с которой он начал борьбу с более могущественными сослуживцами.

«Новый летописец» — официальная хроника династии Романовых, составленная около 1630 года, — содержит информацию о конфликте между Шульгиным и «меньшим» казанским воеводой Богданом Бельским. По этой версии в январе 1611 года Бельский противился признанию Лжедмитрия II и за это был сброшен толпой со Спасской башни Казанского кремля по наущению Шульгина. Данная история прочно утвердилась в историографии, даже несмотря на то, что имя Бельского фигурирует в присяге Лжедмитрию II. В 1880-х годах историки В.И. Корецкий, М.П. Лукичев, А.Л. Станиславский, открывшие множество новых источников о казанской Смуте, решили это противоречие, установив точную дату смерти. Любимец Грозного был убит в Казани 7 марта 1611 года. Но рассуждая о причинах гибели Бельского эти исследователи, как и их предшественники, не сомневались, что к трагическому концу привел его конфликт с Никанором Шульгиным.

Первый городовой дьяк постепенно становится главным действующим лицом казанской истории тех лет. Когда летом 1611 года больший воевода Василий Морозов отбыл под Москву в полки Первого ополчения, Шульгин стал юридическим и фактическим главой Казанского государства — «казанским диктатором», как называл его историк Н.М. Загоскин.

Шульгин был типичным деятелем Смутного времени, который своими силами добился своего высокого положения. Это был нонсенс для политического класса Московской Руси, где господствовала практика местничества, но по мере распада старого строя таких нонсенсов становилось все больше. Его путь во многом напоминает путь Прокопия Ляпунова. Оба деятеля, в переводе на язык 1990-х, являлись «региональными баронами» (один в Казани, другой в Рязани). Они использовали свою власть для личного обогащения и стремились в большую политику «федерального уровня», они выступали против центральной власти в Москве, получили массу нелестных отзывов от современников и потомков. Разница лишь в том, что Ляпунов в итоге был реабилитирован как герой и основатель Первого ополчения. Шульгин же, по своей удаленности от Москвы, вызывал куда меньший интерес, и остался за бортом истории.

Сами себе центр

Изменения в составе первых лиц Казанского государства сопровождались политической реформой. Еще в начале 1611 года в Казани, подобно другим русским городам Смутного времени, собрался городовой совет. Подобное обращение к русским вечевым традициям было революционным для территории, где у русских не было традиций земского самоуправления, а вся полнота власти концентрировалась в руках назначенных из Москвы чиновников. Существенно возросла роль казанского посада. Правой рукой Шульгина стал земский староста Федор Оботуров. Выборные посадские должностные лица в это время участвовали не только в управлении самим городом, но и решали различные вопросы в Казанском уезде. Подобные процессы были характерны для всей страны периода Смуты. Отмечая рост влияния средних слоев дворянства и посада в местном управлении, советский историк Лев Черепнин даже употреблял термин «третье сословие». Кроме посадских людей, в числе сторонников Шульгина была часть казанского духовенства и служилых людей. Заметную роль, по всей видимости, играли родственники дьяка, приехавшие вслед за ним из Луха.

Гравюра Поца, оригинальный рисунок Коверзнева: «Битва князя Пожарского с гетманом Ходкевичем под Москвой». Источник: runivers.ru

Гравюра Поца, оригинальный рисунок Коверзнева: «Битва князя Пожарского с гетманом Ходкевичем под Москвой». Источник: runivers.ru

Об отношениях русской администрации Казанского государства с другими народами Казанского государства известно немногое. Но в период правления Шульгина прекратились восстания, зачастую носившие антиколониальный характер. Ключевые документы принимались от имени всех сословных и этнических групп, включая татар, чувашей, марийцев и удмуртов. Войско Казанского государства, превышавшее по численности и Первое и Второе земские ополчения, также состояло из всех народов Среднего Поволжья, а командовать ответственными операциями назначались не только русские, но и татарские военачальники. Русские правители Казани, действуя теперь без оглядки на имперский центр, нуждались в поддержке завоеванных Иваном Грозным тюрков и финно-угров, мусульман и язычников, поэтому проводили сбалансированную «национальную политику».

Новшества, привнесенные Смутой, сочетались в Казанском государстве с элементами прежней системы управления, а местами и с координатами заданными еще при казанских царях-чингизидах. В рамках русской административной традиции Никанор Шульгин являлся абсолютно легитимным руководителем города и уезда, поскольку отсутствовали воеводы и общепризнанная центральная власть, которая могла назначить воевод. Символически эта легитимность подчеркивалась тем, что ко всем документам, как и прежде, прикладывалась Печать Царства Казанского с изображением коронованного дракона, от которой ведёт свою историю современный герб Казани. Территориально, власть Шульгина распространялась на историческое ядро Казанского ханства (Казанский и Свияжский уезды), но в сфере влияния находились соседние области: Вятская земля и Понизовые города. Популярный у татарской интеллигенции русский историк М.Г. Худяков специально отмечает, что термин «вся земля Казанская» употреблялся в случаях «междуцарствия, когда в Казани организовывалось временное правительство, которое и управляло страной иногда в течение нескольких месяцев». Именно такой период междуцарствия и был в Казани с 1611 по 1613 годы.

Известны внешнеполитические связи Казанского государства. Правительство Шульгина самостоятельно договаривалось с ближайшим соседом — Ногайской Ордой. Известно, что 30 апреля 1612 года казанские дьяки без согласования с правительством Второго земского ополчения приняли ногайское посольство и «отпустили» послов обратно. В марте 1611 года польский король Сигизмунд III в своем письме в Москву писал о том, что совместно с Астраханью Казань «хотят отложиться к персидскому шаху», однако в другие источники не содержат никаких указаний на «проиранскую позицию» казанцев.

Крах коалиций

Более важным направлением дипломатии, были для Казани отношения с земскими ополчениями, которые в это время действовали на территории «Московского государства», как тогда называли исконные великорусские земли.

После того как 22 июля 1611 года казаками был убит несостоявшийся русский Кромвель — Прокопий Ляпунов, Шульгин разорвал связи с Иваном Заруцким и Дмитрием Трубецким. Отправленный из под Москвы в Казань посол Полоченинов был без лишних разговоров казнен. Но о прекращении освободительного движения речи не шло. Напротив, казанцы ведут переговоры с Нижним Новгородом и рассылают послания в другие города, с тем чтобы продолжить начатое дело минуя казаков. Из числа претендентов на престол исключались и царевич Иван «Ворёнок» — сын Лжедмитрия II и Марины Мнишек, кандидатуру которого отстаивал Заруцкий, и псковский самозванец Лжедмитрий III, которому в итоге присягнули подмосковные казачьи таборы. Выдвигалась идея выбора нового царя, а до тех пор местные власти должны оставаться несменяемыми, что, безусловно, было выгодно самому Шульгину и его администрации.

Заключив союзнические соглашения с Нижним Новгородом, казанцы присоединились к формированию второй земской рати, которое начал Кузьма Минин и возглавил князь Дмитрий Пожарский. В декабре 1611 года для сбора ратных людей в Казань прибыл Иван Иванович Биркин — ближайший помощник Пожарского, а до этого арзамасский воевода и приближенный Ляпунова. Здесь он быстро нашел общий язык с Шульгиным. Обладая значительными силовыми ресурсами, казанский правитель оказывал давление на соседние города, которые все еще подчинялись Первому ополчению и требовал от них присоединиться к действиям нижегородцев и казанцев. Но союз двух волжских городов не выдержал стремительно меняющихся реалий.

Митрополит казанский и свияжский Ефрем. Шитый образ для хоругви. Источник: pravenc.ru

Митрополит казанский и свияжский Ефрем. Шитый образ для хоругви. Источник: pravenc.ru

Когда весной 1612 года казанское войско во главе с Биркиным соединилось с основными силами Второго ополчения в Ярославле, возник конфликт. Биркин потребовал себе прежнюю должность, но получил отказ. Прошло время, когда формирующемуся ополчению требовалась поддержка Казанского государства, а все руководящие посты были уже давно заняты. Историк Руслан Скрынников видел в этом конфликте проявление перемен свершившихся в социальном составе ополчения. Чем ближе были земские силы к Москве, тем больший вес в их составе получала старая знать, а силы, выдвинувшиеся на первый план в Смуту, теряли позиции. «За Биркина заступились казанцы, а также хорошо знавшие его смоленские дворяне и нижегородские стрельцы. Против него объединились бояре и дворяне. Раздор едва не привел к кровопролитию. Казанская «партия» изготовилась к бою. Но благоразумие все же взяло верх». Узнав об этих событиях, Шульгин отдал приказ казанской рати уходить обратно. В Ярославле осталось только 20 татарских князей и мурз, 30 русских дворян и сотня казанских стрельцов, которые затем приняли участие в походе на Москву.

Бойкот и силовое давление

Если смотреть с канонизированной точки зрения на Смуту, то Никанор Шульгин и его сторонники вычеркнули себя из большой истории, не участвуя в осенних сражениях за Москву. Но, конечно же, так не казалось обитателям казанского кремлевского холма и посада. Войск в Казани было предостаточно. На землях, сопредельных с Казанским государством, полным ходом продолжалась Смута. В Рязанскую землю вторглись казаки под предводительством Заруцкого. Резонансным событием стал разгром ногайцев на реке Пьяне татарско-мордовским войском Баюша Разгильдеева (несмотря на мишарское происхождение, Разгильдеев входит в число мордовских национальных героев). Занятие Москвы объединенными земско-казачьими силами было фактом огромного значения, но никак не концом истории. В это время Казанское государство, не вступая в открытый конфликт с новой московской властью, стремится максимально укрепить собственные позиции, действуя иногда самостоятельно, а иногда в союзе с Московским государством.

Первым актом этой политической игры стал бойкот, объявленный в Казани готовящемуся избирательному Земскому собору. В Москву не прибыли ни выборные представители Казанского государства, ни митрополит Ефрем, которого там очень ждали. Такую же позицию Казань навязывает соседним землям. Как только стало известно, что в Вятской земле готовятся к отправке делегатов в Москву, Никанор Шульгин и староста Федор Оботуров потребовали «Вяцким городом быти к Казанскому государству, а Московского государства ни в чем не слушати, и с Казанским государством стояти за один, и друг друга не подати, и для государева царского избрания выборных людей и денежных доходов в Москву не посылать, а прислати в Казань». Подобные требования выдвигались казанцами еще во время присяги Лжедмитрию II, и тогда вятчане приняли их, но теперь последовал отказ. Ответом стал десант из 500 казанских стрельцов с «вогненным боем» под командованием Никиты Онучина, которые сломили сопротивление и доставили промосковски настроенных вятчан в Казань.

Чтобы исключить возможность появления «пятой колонны», Шульгин арестовывает казанских служилых людей и стрельцов, которые участвовали в освобождении Москвы, а в конце 1612 года возвратились домой. Напротив, лояльным стрельцам выплачивается жалование за все годы службы, начиная со времен Василия Шуйского. И после этих мероприятий «казанский диктатор» вступает в переговоры с московским земским правительством.

Победителям польско-литовских интервентов в выгоревшей столице было непросто держать ситуацию под контролем. Денег в казне не было. Разные элитные группировки уже начали борьбу за власть. Неконтролируемую силу представляло собой казачество, вобравшее множество люмпенизированных представителей разных земель и социальных слоёв. Первым из казачьих вождей вступил в конфронтацию с властями Иван Заруцкий, ушедший из-под Москвы летом 1612 года. Находясь в рязанских пределах вместе со своим малолетним кандидатом на престол, он был источником постоянных беспокойств для Трубецкого и Пожарского. Предложение Никанора Шульгина выступить против атамана, было воспринято в Москве с энтузиазмом.

На рубеже 1612–1613 годов на Рязань отправилось войско из 4600 свияжских татар под командованием головы Ивана Чиркина и князя Аклыча Тугушева. В результате была снята осада с крепости Серебряные Пруды. Затем сам Шульгин, которого в московских документах начинают именовать воеводой, выдвинулся с огромной разноплеменной ратью под Арзамас. «Слава первого союзника освободителей Москвы и победителя Заруцкого много бы значила для него, а возможно, даже открыла бы ему путь в Думу, как Кузьме Минину», — писал современный биограф Шульгина Вячеслав Козляков, но все вышло иначе.

В Арзамасе продолжились переговоры об участии в Земском соборе. Противник был далеко, а войско занималось разорением уезда. После того как царем был избран Михаил Романов, в казанских полках началась присяга новому государю, о чем сам Шульгин сообщил в столицу 14 марта 1613 года. Из Москвы хвалили Шульгина за предпринятый поход, за радение и прямую службу Казанского государства «Московскому государству и ко всему Российскому царствию». С другой стороны, «Новый летописец» сообщает, что Шульгин противился крестоцелованию «без совета с казанцами» и присяга началась протии его воли. Какая из этих версий ближе к реальности, можно только предполагать, но в марте, сославшись на то, что закончились припасы, воевода Никанор Михайлович решил вернуться в Казань.

За время арзамасского похода в Казани произошел переворот. Получив известие об избрании царя, второй дьяк Степан Дичков (державшийся в тени во времена Шульгина) и дворянин Григорий Верёвкин объявили властью себя. Арестованные ветераны похода на Москву и промосковские вятчане были выпущены из застенков на свободу. На их место отправились никаноровы сторонники во главе со старостой Федором Оботуровым. Боясь расправы от приближающегося войска, новые правители города заперли ворота и готовились к осаде. Однако развязка оказалась проще. Никанора Шульгина смог заключить под стражу небольшой казанский отряд в Свияжске. Никто не вышел на его защиту, хотя существуют указания на то, что он сопровождался лишь малым количеством ближайших сторонников.

11 июня 1613 года в Успенском соборе московского Кремля митрополит Казанский и Свияжский Ефрем венчал на царство Михаила Федоровича.

Цена преодоления кризиса

Возвращение Казани «в правовое поле» Русского Царства окончательно завершилось, когда временную администрацию Дичкова — Веревкина сменили воеводы Юрий Ушатый и Иван Воротынский. Но смещение партии Шульгина и ликвидация самостоятельного Казанского государства не привело к окончанию Смуты в регионе. Напротив, в 1615 году началось крупное восстание татар, чуваш и марийцев Казанского уезда, вошедшее в историю под именем его лидера, служилого татарина Еналея Енмаметева.

Валерий Якоби «Призвание на царство Михаила Федоровича». Источник: runivers.ru

Валерий Якоби «Призвание на царство Михаила Федоровича». Источник: runivers.ru

Еналеевское восстание примечательно тем, что нерусские жители Казанского уезда сохраняли лояльность русской администрации Казани и в период правления Шульгина, и даже во время войны с тушинцами. Исключение составлял непродолжительный и неудачный мятеж князя Камая. Теперь же восстанием были охвачены не только внутренние районы, но и сама Казань подверглась атаке повстанцев. Основу движения составили служилые татары, мобилизованные против летучих польских отрядов Александра Лисовского. Причиной выступления стал чрезвычайный налоговый гнет, который обрушился на регион сразу после подчинения Москве. Восстание было жестоко подавлено, а в числе прибывших на место следователей был и думный дворянин Кузьма Минин. Именно возвращаясь из Казани в Москву, умер самый известный деятель Смутного времени.

Казанские события 1615 года только открывали серию бунтов и протестов против налоговой политики государства, которыми полна русская история XVII столетия. Пережитая экстремальная ситуация привела к большим изменениям в государственном строе. Выходя из Смуты, Россия сделала огромный шаг в сторону абсолютизма.

Лидеры Казанского государства в этой новой восстановленной России Романовых стали одними из первых сибирских ссыльных. Никанор Шульгин был доставлен из Свияжска в Москву, а оттуда 8 августа 1618 года направлен в Тобольск. В это время к столице подходило войско королевича Владислава и власти, по всей видимости, решили небезопасным держать в столице такого заключенного. Уже через год в Тобольске Шульгин сумел выйти из тюремного заключения на государеву службу. Год смерти и место погребения казанского диктатора неизвестны. Но его потомки образовали большую династию сибирских служилых людей, члены которой упоминаются в разных местах вплоть до Якутска и Даурии.

Староста Федор Оботуров из казанских застенков был сослан в далекий северный порт Мангазею, где тоже поступил на службу и в 1621 году дослужился в этом центре пушной торговли до должности таможенного головы. В 1633 году Оботуров подал царю Михаилу челобитную, где просил отпустить его на родину, «чтоб мне, сироте твоему, в твоей, государеве, вотчине в Казане — у своих родителей голова своя положить», и просьба восьмидесятилетнего ветерана Смуты была удовлетворена.

Иван Биркин, командовавший казанской ратью в 1612 году, служил в Мангазее воеводой в 1615–1618 годах. На этом посту он активно отстаивал право морской торговли с Мангазеей, ограничивавшееся из Москвы и невыгодное воеводам Тобольска. При Биркине в северном городе развернулось большое строительство.

Память о Никаноре Шульгине еще долго сохранялась в Сибири. С ним сравнивали Илью Бунакова, который в 1648 году возглавил восстание томских служилых людей против воеводы князя Щербатого, а затем несколько месяцев самостоятельно управлял Томском. Оппоненты доносили о нем, «что он Илья хочет Сибирью завладеть также, как и Никонор Шульгин завладел Казанью».

История русских, которые в начале XVII столетия фактически восстановили самостоятельность, утраченную Казанью в 1552 году никогда не пользовалась популярностью у историков и публицистов. С подачи «Нового летописца» утвердился негативный образ Никанора Шульгина, который совершенно не встречается в документах современных деятельности правителя Казани. Не вписалось Казанское государство 1611–1613 годах в старый имперский нарратив, где в центре повествования находилось ополчение Минина-Пожарского и воцарение Романовых, а все, что за пределами этой истории, — крамола и воровство. Не нашло оно места и в советской версии событий, где классовую борьбу и крестьянскую войну сменяет единый народный порыв против польских и шведских интервентов. Это неудивительно, учитывая степень централизации исторической памяти в нашей стране.

«Лет через 20 придется просить автономии уже русским и украинцам» Далее в рубрике «Лет через 20 придется просить автономии уже русским и украинцам»Крымские татары потребовали создать в Крыму национально-территориальную автономию Читайте в рубрике «История» Семеро пойдут, Сибирь возьмут!Каникулы в Историю. Серия пятая. Семеро пойдут, Сибирь возьмут!

Комментарии

20 мая 2014, 12:22
История показывает, что жизнь расставляет все на свои места, был Речь Посполита и была России, дрались на равных, а теперь что России мировая держава, и Польшу потерялась в толпе шавок, продолжает уже пятый век гавкать на России, с нулевым результатом
Юлинька, деточка, учи матчасть - Речь Посполитая - и польша - две большие разницыю Основная часть т.н. "поляков", которых изгнали из Москвы - это было русское дворянство и украинское казачество - польской шляхтой в Москве записывали смоленских дворян, Один из моих прадедов относится к шляхетскому роду Романовских владевших поместьями на Волыни, те из этой линии рода, кто оставался православным считал себя русским, хоть эти земли и вошли в состав России только в конце 19в.,
20 мая 2014, 13:41
.

ГЛАВНОЕ В УРОКАХ ИСТОРИИ ЧТО УКРАИНЦЫ И РУССКИЕ И ТАТАРЫ
ВМЕСТЕ ГРОМИЛИ НАПОЛЕОНОВ И БРАЛИ ПАРИЖ И ПОТОМ БЕРЛИН
===========================================================


сейчас масса публикаций с целью поссорить
и зародить сомнения в нашем единении

напрасно результат совместной жизни показал
замечательные победоносные плоды

русские и украинцы и калмыки и все народы что жили вместе
оказалось мощным содружеством братских народов

Наполеона только Россия смога поставить на место
и российские войска брали Париж

Гитлера только Россия могла поставить на место
Европа и Штаты помогали нам - т.е. боялись Гитлера
- его добили взяв Берлин

нет смысла сеять самыми разными путями
мысли о нашем разъединении
- наше единство еще может нам пригодиться...

оно гарантия нашего существования в грядущих столетиях!




.
Не то что пригодиться,единство необходимо в будущем. В многомиллиардном мире,в разворачивающейся борьбе за ресурсы только единство нации может спасти страну от развала.
31 мая 2014, 10:50
А ведь вы абсолютно правы!!!! Татары были и на Бородинском сражении и во Второй мировой, где мой дед погиб. А если совсем углубляться не татары, а булгары. Татары это навязанное название вымышленной историей, а еще точнее монголы нас называли "татарами", значит рабы, вот оттуда и пошло. Кто там разбирался с историей..Даже я светлая зеленоглазая татарка, в 5-м классе в учебниках истории читала, что мои предки монголо-татары. Пришла домой и маме говорю, а где мои черные волосы, карие глаза, узкие глаза.. почему лицо не круглое и дед был под 2 метра, а не маленьким и кривоногим...Бабушка голубоглазой блондинкой..Среди татар есть разделение правильное: мишары (темные Нижегородские) и казанские - булгары (светлые - Казань) и т.д. А сейчас всех татарами называют, оказывается, даже чукчей, калмыков, всех, кто не русские...История так напутана, она вызывает недовольства, она нас заставляет враждовать, она написана с ошибками!А порой, даже специально это сделано!Мне 28 лет и прошло не так много времени.. а ошибка в учебниках столько лет хранилась...Делайте выводы, господа! Но во всех войнах татары, несмотря на кучу разделений и списание всех под одну гребенку, все всегда воевали вместе с Московским царством!!!И у нас вместе неплохо получалось!И в этом наша сила! И сейчас при возможности третьей мировой войны, нет вообще смысла разделяться и конфликтовать, более того, мы скоро с китайцами породнимся и еще с другими может буддийскими народностями!!! Обстоятельства заставляют! И кто знает, может те же казахи, над которыми русские невежды посмеиваются нам пригодятся, что им спасибо скажем! В общем, надо держаться вместе!
Времена не выбирают в них живут и умирают, выбора у России немного но вектор где люди нашей страны сильные, выбран, поддержка присутствует, народ услышал призыв, и отступать не намерен, время слабой России в прошлом
21 мая 2014, 04:07
статья интересная, но типичный совок - аффтор не доработал - после взятия Казани тех кого не перерезали выселили из города, ту часть казанцев, что записали в русское дворянство или городовое казачество пересели в земли тогда западные - Псков, Смоленск, а в Казань переселили опальных бояр, булгарам, а именно так казанские татары называли себя до вашей революции, было запрещено селиться в Казани
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»