«Эй, ты, недостреленный…»
Кадр из фильма «Шестое июля». Источник: РИА Новости

Кадр из фильма «Шестое июля». Источник: РИА Новости

Эсер Немцов и юнкер Чубайс

Эти невероятные истории случились одна за другой в Москве в 1918 году. В знаменитой «Красной книге ВЧК», которую наизусть знало не одно поколение историков, Владимир Немцов числился среди других расстрелянных мятежников из отряда левого эсера Попова. И вот только теперь выясняется, что для него трагедия, прямо как у Высоцкого, обернулась фарсом. Вторая история — о том, как советского журналиста Иону Световостокова, пытавшегося вывести на чистую воду «темную лошадку» по фамилии Чубайс, самого подвели «под монастырь», — тоже напоминает розыгрыш. Хотя на самом деле является сущей правдой.

Восстание на Ивана Купалу

Для начала поговорим о самом «восстании» левых эсеров, аккурат в ночь с субботы на воскресенье накануне Иванова дня. Жаркое лето 1918-й преподносил большевикам один сюрприз за другим. В ночь на 8 июня пала Советская власть в Самаре, после чего восставшие чехословацкие легионеры вместе с эсеровскими боевиками и подпольными белогвардейскими организациями стали захватывать уральские и сибирские города. Месяц спустя фактически одновременно вспыхнули мятеж в Ярославле и подавленные в первые же часы неудачные восстания в Рыбинске и Муроме, организованные Борисом Савинковым, а несколькими днями позже произошла попытка мятежа в Симбирске, предпринятая главкомом Михаилом Муравьевым. (К этим сюжетам мы еще вернемся в последующих публикациях, посвященных фантастическому году.) Ну, а к субботнему вечеру 6 июля эхо залпов начавшегося в предыдущую ночь восстания в Верхневолжье докатилось до сердца красной Москвы. Значительный район центра столицы, на расстоянии километра от Кремля, перешел в руки антибольшевистских сил.

Но вот же парадокс: события в Ярославле и Москве не только не были  связаны друг с другом, а даже имели диаметральную направленность. На Волге местные левые эсеры с оружием в руках защищали власть Советов, помогая большевикам сражаться с мятежным полковником Перхуровым, провозгласившим себя «командующим Северной добровольческой армией Ярославского района», которому помогали правые социалисты. В Москве же ЦК партии ортодоксальных эсеров (так называемых «правых») сделал такое заявление в отношении левоэсеровского выступления: «Не признавая в лице советской власти законной государственной власти России, Партия социалистов-революционеров никогда не признавала и Брестского мира, заключенного с Германией советской властью от имени страны… И поэтому мы не могли признать графа Мирбаха, прибывшего в Россию по соглашению между Советской властью и германским императорским правительством, полномочным посланником в России. Для нас граф Мирбах был всего лишь представителем той вражеской державы, которая насильно вторглась в пределы Российской республики и с которой мы должны продолжать ожесточенную борьбу. И все-таки, несмотря на это, мы решительно отвергаем убийство графа Мирбаха, совершенное по постановлению ЦК партии левых с-ров. Не таким путем, по нашему мнению, разрешаются международные вопросы, в частности, вопрос о войне… Безответственная кучка лиц или даже отдельная политическая партия не могут за всю страну решать вопросы общегосударственного характера...»

Если целью ярославских мятежников было свержение советской власти и продолжение войны на стороне Антанты, то левые эсеры ратовали за возвращение к главному лозунгу Октябрьской революции «Вся власть Советам!», в измене которому они обвиняли своих союзников по Октябрю во главе с Лениным, и призывали к партизанско-повстанческой войне в Украине и других оккупированных Германией территориях, с целью восстановления там советской власти. Но если мятежа в Москве не было, то что же, собственно, происходило накануне и в Иванову ночь с 6 на 7 июля 1918 года сразу после убийства германского посла? На проходивших ежедневно в начале июля заседаниях ЦК левых эсеров был создан «Штаб обороны партии», в который, в частности, вошли начальник Боевого отряда ВЧК матрос-балтиец Дмитрий Попов, ранее командовавший «Красно-советским Финляндским отрядом» с опытом боев с белофиннами на Карельском перешейке и Яков Блюмкин, в недавнем прошлом начальник штаба 3-й революционной армии на Украине (сражавшийся, между прочим, с наступавшими немцами под Славянском!), а ныне заведующий секретным отделением (по борьбе с международным шпионажем) отдела по борьбе с контрреволюцией. К слову сказать, первый командир первого чекистского спецназа (Попов) и один создателей советской контрразведки (Блюмкин).

Яков Блюмкин. Источник: russian7.ru

Яков Блюмкин. Источник: russian7.ru

От кого же собирались обороняться левые эсеры? В своих воспоминаниях они настаивали на том, что вовсе не от большевиков, а от немецких агентов и вооружаемых ими военнопленных. И поводы для подобных опасений как будто имелись. В последних числах июня в газетах появилось сообщение об обнаружении в помещении ЦК левых эсеров в Леонтьевском переулке четырех бомб с запалом, заложенных под залом на первом этаже. На этот факт указывал позже, выступая с воспоминаниями в 1921 г. в Исторической секции Дома печати, член левоэсеровского ЦК ПЛСР Владимир Карелин. По его словам, германские спецслужбы устроили форменную слежку за его соратниками. В этой связи об украденных у него из квартиры документах писал левый эсер Сергей Мстиславский, военный комиссар советского украинского правительства в изгнании.

Только никогда не работавшие с архивом левоэсеровского ЦК в Российском госархиве социально-политической истории и документами Особой следственной комиссии по делу о заговоре этого ЦК в Центральном архиве ФСБ люди позволяют себе по-дилетантски рассуждать о том, что убийство Мирбаха было инициировано Дзержинским с ведома Ленина и что террорист Блюмкин якобы был «двойным» агентом. В действительности  изначально исполнителем теракта намечался совсем другой человек, никакого отношения к ВЧК не имевший, и лишь в последний момент, за пару дней до убийства, ликвидация Мирбаха была перепоручена Блюмкину и его коллеге по секретному отделению Николаю Андрееву (вот уж кого не назовешь «агентом» — присоединившегося вследствие репрессий в отношении  левых эсеров к Махно и умершего через год от тифа вГуляйполе!).

Существуют многие указания на то, что левые эсеры просчитывали разнообразные варианты развития событий. Например, они заранее обзавелись документами для перехода на нелегальное положение, явочными и конспиративными адресами. Была тщательно проработана финансовая база. Историкам и раньше было известно о том, что зампредседателя ВЧК Вячеслав Александрович передал левоэсеровскому ЦК 544 тысячи рублей. Член коллегии комиссариата внутренних дел Союза коммун Северной области Ярустовский на допросе у предгубЧК в Петрограде сделал сенсационное заявление: «Мне известно, что тов. Прошьяном (известный левый эсер, в тот момент глава комиссариата. — Я.Л.) перед восстанием л.с.<р.> были получены по распоряжению тов. Зиновьева 5 миллионов руб., эти деньги были направлены перед восстанием же в Москву в распоряжением ЦК». Наконец, Мария Спиридонова, возглавлявшая Крестьянскую секцию ВЦИК, 4 июля обратилась с запиской в Президиум этого органа с просьбой «в экстренном порядке отпустить аванс <в> двести тысяч рублей».

Если с финансовым обеспечением заговора у левых эсеров было все в порядке, с военной силой обстояло не так просто. Главной опорой партии считался «спецназ» ВЧК под командованием убежденного левого эсера Попова, наличный состав которого в Москве не превышал 600 бойцов (примерно половина отряда находилась на Восточном фронте под Сызранью). Несмотря на наличие в Москве еще и своеобразной эсеровской гвардии в виде «Отряда особого назначения дружины Всероссийской Боевой организации» (сто с небольшим штыков), подчинявшегося в оперативном отношении начальнику Московского военного округа большевику  Муралову, а также небольших партийных дружин при районных комитетах (их число достигало несколько десятков боевиков), — левоэсеровское руководство попыталось озаботиться о надежных подкреплениях.

Левые эсеры — участники мятежа 6 июля 1918 года. Источник: library.ispu.ru

Левые эсеры — участники мятежа 6 июля 1918 года. Источник: library.ispu.ru

С этой целью из северной столицы в распоряжение Главного штаба Всероссийской БО был вызван сводный отряд дружинников Петроградской БО. Предписание о «срочном» командировании отряда числом в 80 человек было выдано находившимся под контролем левых эсеров отделам наружной охраны комиссариата внутренних дел Северной области. В другом случае командиром «Отряда особого назначения» Сергеевым был командирован в Витебск дружинник Овсянкин «для приемки, отправки, погрузки и сопровождения дружинников (400 чел.) в гор. Москву в распоряжение Штаба отряда». Небольшая группа боевиков успела прибыть также из Твери.

Однако в момент погрузки в эшелон партийной дружины, выделенной  из левоэсеровского батальона, во главе с левым эсером Вольфсоном в Витебске (кстати, гораздо меньшей по сравнению с запрашиваемой цифрой численностью — всего  77 человек), боевики были блокированы большевиками и разоружены. А отряд из Питера во главе с левым эсером Терентьевым (тоже в два раза меньший по численности по сравнению с запросом), хотя и добрался до Москвы, но был разоружен по пути следования с Николаевского (Ленинградского) вокзала, в районе Рождественского бульвара.

10 июля известный большевик Емельян Ярославский поспешил опубликовать в «Правде» открытое письмо «Обманутое доверие», в котором утверждал, как утром 6 июля к нему как к военкому Московского военного округа явилась делегация от левоэсеровской боевой дружины из Вологды с просьбой о выделении им 300 винтовок и нескольких тысяч патронов «для оказания сопротивления англо-французского десанту». Он удовлетворил их просьбу. Но в том-то и дело, что это было сущей правдой и никаких следов вологодских боевиков в дальнейших событиях не прослеживается.   

Таким образом, общее количество сил, на которые мог опереться левоэсеровский ЦК, едва ли превышало тысячу человек. Так что левые эсеры располагали крайне незначительными силами. Правда, они надеялись привлечь в свои ряды части московского гарнизона. Но на деле к ним присоединилось совсем небольшое число солдат. Во многом, и прежде всего своей пассивностью, левоэсеровское выступление заставляет вспомнить, если искать какие-то типологические сопоставления, о заговоре и вооруженной демонстрации декабристов на Сенатской площади. Трудно не согласиться с выводом не посвященного в детали заговора при его подготовке, но подробным образом расспросившего обо всем у его участников Сергея Мстиславского во время совместного сидения под арестом в Кремле: «Оно не сложно — ни по замыслу, ни по выполнению, выступление это: но в нем, поистине — приговор…»

О том, как Немцова расстреливали

От общего к частному. 14 июля 1918 года «Известия ВЦИК» поместили заметку «Расстрел мятежников левых эсеров». В ней говорилось:

«После провокационного убийства 6 июля германского посланника графа Мирбаха отряд Попова, состоящий боевым отрядом при ВЧК, вооружившись с ног до головы, предательски выступил против той же Комиссии и против Советской власти.

Вильгельм Мирбах. Источник: wikipedia.org

Вильгельм Мирбах. Источник: wikipedia.org

Главным организатором этого выступления, как и убийства графа Мирбаха, был В. Александрович, бывший товарищ председателя ВЧК. Воспользовавшись своим положением, он ввел в Комиссию убийц Мирбаха — Блюмкина и Андреева. Он же приложил печать к подложному удостоверению, с помощью которого убийцы добились приема у графа Мирбаха. Кроме того, им были захвачены из Комиссии 544 000 рублей и переданы ЦК партии левых с.-р.

Решившись на выступление, Александрович заблаговременно подготовил пути отступления для отряда и принял самое деятельное участие в восстании. Им был отдан приказ арестовать т. Лациса, Дабола, Петерса, Визнера и других членов и сотрудников Комиссии. Он же послал отряд для захвата всей Комиссии и ее помещения.

Во главе посланного отряда стоял комендант помещения А. Жаров, назначенный на этот пост Поповым, а также М. Засорин. В числе напавших на Комиссию были: М. Филонов, Ф. Кабаков, М. Костюк, И. Козин, И. Букрин, А. Юшманов.

Все они члены боевого отряда при ВЧК. За все эти преступления все вышеозначенные лица расстреляны. Кроме них расстреляны члены боевого отряда: С. Кулаков, А. Лопухин, В. Немцев и С. Пинегин, захваченные как разведчики с оружием в  руках во время самого мятежа».

Прошел всего один день с момента выхода этой заметки, как вдруг один из расстрелянных был обнаружен… в городской больнице на Ново-Басманной улице. Здесь надо сделать маленькое отступление. В книге Михаила Веллера «Махно», в главе под витиеватым названием «Из хроники Гражданской войны, которую никто до сих пор толком не осмыслил и не написал», читаем: «Загадочный "эсеровский" мятеж, после которого эсеры удалены из органов власти… Эсеры не убили никого при этом «мятеже», им задним числом инспирировались намерения — зато все их лидеры арестованы и партия фактически разгромлена».

Обложка книги Михаила Веллера «Махно»

Обложка книги Михаила Веллера «Махно»

Писатель в своем отрицании впал в другую ересь. Достаточно обратиться к известному справочнику «У Кремлевской стены», выдержавшему не одно издание, чтобы узнать о похороненном здесь венгерском интернационалисте Антоне Хораке, погибшем 7 июля при взятии у левых эсеров здания почтамта на Мясницкой. Не говоря уже об убитом у Покровской заставы, которая впоследствии была названа его именем, делегате Всероссийского съезда Советов, председателе Ковровского Совдепа Николае Абельмане. Эпизод с его убийством попал в фильм Юлия Карасика «Шестое июля» по одноименной пьесе Михаила Шатрова. Убитый мадьяр Хорак был бойцом отряда под командованием небезызвестного Бела Куна, о действиях которого против поповцев Троцкий поведал с трибуны съезда Советов.

Правда, куда больше убитых и раненных было среди бойцов отряда Попова, после того как их позиции и штаб латышские стрелки расстреляли прямой наводкой из орудий. К слову сказать, зеркальная и по-своему анекдотичная картина наблюдалась в Петрограде. Там левоэсеровские дружинники из Петроградской боевой организации располагались рядом в Пажеском корпусе на Садовой улице напротив Гостиного двора. Получив из Москвы указание покончить с левыми эсерами, председатель Петроградской ЧК Урицкий отдал приказ занять помещение левых эсеров, «дабы тем самым предотвратить возможность с их стороны какого бы то ни было выступления». Как и в столице, решающую роль и тут сыграли латыши, а их подспорьем вместо венгров в Питере оказались китайцы!

Левые эсеры, по которым лупили из орудий и шпарили из пулеметов, начали огрызаться. В итоге, по сообщению Петроградского телеграфного агентства, интенсивная перестрелка в центре города стоила латышам 10 убитых и 45 раненых. Но в заговоре однозначно обвинили левых эсеров (впрочем, впоследствии следственное дело пришлось закрыть), а на пышных похоронах курляндские стрелки из Тукумского полка несли транспарант  «Слава погибшим борцам, павшим от коварной руки друзей — левых эсеров».

Латышские стрелки, прибывшие в распоряжение Военно-революционного комитета 12-й армии. 27 октября 1917 года. Источник: wikipedia.org

Латышские стрелки, прибывшие в распоряжение Военно-революционного комитета 12-й армии. 27 октября 1917 года. Источник: wikipedia.org

Тем временем в Москве чекисты разыскивали раненных мятежников по разным больницам. И основания для этого имелись, поскольку в одну из них был отправлен переодетый красноармейцем раненный во время теракта Яков Блюмкин. Среди обширных материалов Особой следственной комиссии, хранящихся в Центральном архиве ФСБ, можно встретить рапорты врачей в комиссариаты милиции вроде такого из конторы Яузской больницы:

«7-го сего июля на излечение в больницу поступил проживавший в д. № 2 по Трехсвятительскому пер. вверенного Вам уч<астка> мещ<анин> г. Елисаветграда  Василий Григорьевич БОБУХОВ вследствие огнестрельного ранения левого бедра и голени, о чем Контора больницы уведомляет Вас для надлежащих распоряжений».

Но наиболее неожиданные документы оказались в подборке, озаглавленной «Материалы на Владимира Немцова», подшитой в один из многочисленных томов ОСК.

15 июля комиссар ВЧК Пукян, помощник комиссара ВЧК Антон Пуров и милиционер Фролов составили протокол о произведенном обыске в Басманной городской больнице. «Согласно данным указаниям, — говорилось в протоколе, — задержаны: гражд<анин> Владимир Никитин НЕМЦЕВ, но [по] болезни временно оставлен в Больнице. <…> Арестованного Владимира Никитина НЕМЦЕВА из больницы не выписывать без разрешения ВЧК, а по выздоровлении уведомить ее».

Вышло совсем как у Высоцкого: «Эй, ты, недостреленный, / Давай-ка на укол!».

5 августа  доставленный из тюремной больницы в Особую следственную комиссию уроженец Нижегородской губернии Владимир Никитич Немцов (фамилия которого искажена в некоторых документах) на допросе у члена комиссии Кингиссепа показал нижеследующее:

«Ночью с 6-го на 7-е июля меня арестовал патруль, когда мы, минуя почтамт, шли втроем, вооруженные для разведки, по приказу одного из командиров отр<яда> Попова. Фамилий остальных двоих я не знаю.

Нас привели арестованными в Всер<оссийскую> Чрезв<ычайную> Комиссию. Меня там допросили. Составили протокол, который я подписал. Протокол мне читать не дали. На допросе не угрожали расстрелом.

После допроса меня посадили в камеру. На следующую ночь меня и означенных двоих вывели из камеры, посадили на легковой автомобиль. Было темно, я не знаю, по каким улицам мы проехали. Автомобиль остановился у каких-то ворот или калитки. Когда зашли, я видел около ворот кусты. Нас троих ввели не то в сарай, не то в подвал. Как только мы вошли, по нам открыли стрельбу. Я упал без чувств.

Как я очутился на улице, я не знаю. Но я помню, что кто-то поддерживал меня под руку, вел меня. Это было у Покровки. Этот господин сдал меня в какой-то больнице, я тут опять сознание потерял.

Затем, когда меня <у>возили из этой больницы в Басманную больницу, то я вновь пришел несколько в себя, но на несколько минут только. 25-го меня перевезли из Басманной больницы в тюремную больницу. Я тогда передал свой паспорт, который находился при мне своей сестре, чтобы она получила разрешение на свидание со мной.

В Басманной лежал мой знакомый — Корнеев Василий Петрович, мой земляк. К нему пришла дочь, и через нее я сообщил сестре, что лежу в больнице…»

Как Немцова не велели больше расстреливать

На другой день Кингесепп провел очную ставку Немцова с проживавшим в Москве дядей, во время которой была подтверждена  личность племянника. После чего за подписями председателя Особой следственной комиссии Петра Стучки и Виктора Кингесеппа 13 августа было вынесено невиданное доселе постановление: «Основываясь на предоставленных ей чрезвычайных полномочиях и ввиду того, что Владимир Немцов, расстреленный по постановлению Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, остался в живых и сейчас находится на излечении от ран расстрела в тюремной больнице, освободить его вследствие перенесенных им мучений от вторичного расстрела или иного наказания по чьему бы то ни было постановлению и отпустить его из-под стражи немедленно».

Петр Стучка. Источник: Источник: wikipedia.org

Петр Стучка. Источник: Источник: wikipedia.org

К этому времени у наркома юстиции Стучки была полная ясность о непреднамеренности действий подавляющего большинства рядовых поповцев, включая расстреленных сгоряча, и в тот же день начальник Московской тюремной больницы получил от него предписание «препроводить содержащегося под стражей Владимира Немцова для объявления ему постановления Комиссии».

15 августа постановление было объявлено самому Немцову, но вместо того, чтобы его освободить, начальник тюремной больницы доложил о том, что «заключенный… из-под стражи не освобожден, согласно телефонного распоряжения председателя ВЧК Петерса, так как Немцев, кроме Особо-Следственной Комиссии числится содержанием за ВЧК, и на протоколе, составленном в Чрезвычайной Комиссии, есть пометка о том, что выписывать Немцева куда-либо можно лишь с ведома ВЧК». Разгневанный не на шутку самоуправством чекистов 17 августа Стучка направил депешу в ВЧК: «Постановлением Особой Следственной Комиссии от 13 августа сего года арестованный по делу левых с.р. Немцов освобожден, как видно из прилагаемой копии.

В силу чрезвычайных полномочий постановления Особой Комиссии обязательны; однако Немцов не освобожден по особому предписанию Председателя ВЧК. Прошу немедленно сообщить Начальнику тюрьмы о подчинении нашему постановлению, ибо постановления Следственной Комиссии должны исполняться, а недовольные могут лишь обжаловать таковые».

Так недостреленный Немцов неожиданно еще и стал разменной картой в споре двух соперничавших советских ведомств. Надо сказать, что в случае с ним повторился спор за право решать судьбу арестованных, который прежде вел предшественник Стучки на посту наркома юстиции, известный левый эсер Исаак Штейнберг. Но чья сторона взяла в этом споре и что сталось дальше с незадачливым Немцовым, можно только догадываться. По крайне мере документы Особой следственной комиссии об этом умалчивают.

О том, как Чубайс юнкером стал

В отличие от первой истории, в которой много таинственного, со вторым случаем все более или менее ясно. Редакция располагает шифром архивного дела с документами следствия и стенограммой судебного процесса, хранящимися в фонде Московского революционного трибунала в Центральном госархиве Московской области. Той же осенью 1918 года, в самый разгар красного террора, в меблированных комнатах Чернолипец (фамилия владельца) в Уланском переулке, дом 23, проживал подозрительный тип по имени Бенцион Файвелович Чубайс, двадцати четырех лет от роду. Мало того, что произведенный Временным правительством в прапорщики Чубайс «закосил» от мобилизации в действующую Красную армию. К этому прискорбному факту добавила перцу его матушка Александра (она же Цива-Сима) Борисовна, неосторожно рассказав соседу Ионе Световостокову, служившему помощником секретаря центральных «Известий», о том, как ее сыночек в бытность юнкером Алексеевского военного училища участвовал в расстреле революционных солдат не то в Нижнем, не то в Сормово в июле 1917 года…

Возмущению коммуниста Световостокова не было предела. К тому же Иона Никифорович задумал создать в меблированных комнатах образцовую жилищную коммуну и уже приступил к ее организации. А мелкобуржуазное семейство Чубайсов, незаконно приватизировавшее одну из самых больших комнат, было как кость в горле на пути к осуществлению заветной цели Световостокова. «Журналист и художник-карикатурист», как он сам себя величал в опросном листе на следствии, решил действовать наверняка. Подговорив друзей-коммунаров, Световостоков на свой страх и риск арестовал темную личность и препроводил Чубайса в ЧК. Прежде чем прояснить дальнейшую судьбу задержанного, необходимо перенестись на год назад.

Как известно, в дореволюционное время юноши иудейского вероисповедания в Русской армии не допускались к производству в офицеры. Как сообщает генеалогический портал «Еврейские корни», евреи России, как и других воюющих стран, приняли участие в Первой мировой войне. В 1914 году в армии насчитывалось четыреста тысяч евреев, к концу 1916 года их число возросло до пятисот тысяч. Однако нижние чины — евреи (или, как их называли в армейском делопроизводстве, «исповедующие Еврейский Закон талмудисты») не допускались вовсе к поступлению в военные и юнкерские училища, а евреи-вольноопределяющиеся (их в частях не должно было быть более 3 % от общего числа) не допускались к держанию офицерского экзамена. Прежде евреи, принявшие православие, допускались в конце XIX — начале XX века к поступлению в военные училища. Но положение изменилось в царствование Николая II, когда понятие «еврейство» стало определяться не столько по религиозным, сколько по расовым критериям. По Высочайшему повелению от 11 мая 1910 года евреи — нижние чины, «какого бы вероисповедания они ни были», не допускались более к офицерскому экзамену. При представлении нижних чинов к званию прапорщика запаса командиры обязаны были «досконально выяснять национальность этих нижних чинов», не допуская к представлению не только евреев, принявших христианство, но и сыновей и даже внуков лиц мужского и женского пола, «родившихся в иудейской вере».

Положение евреев в армии изменилось после постановления Временного правительства от 20 марта 1917 года, уравнявшего лиц иудейского вероисповедания во всех гражданских правах. В Петрограде и Москве евреи, имевшие среднее, высшее и неоконченное высшее образование, стали массово поступать в юнкерские училища. Уже летом и осенью начали выпускаться офицеры-евреи, среди которых были, например, будущий убийца председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого Леонид Каннегисер, бывший юнкер Михайловского артиллерийского училища и активист Союза юнкеров-социалистов (отмстивший, кстати, за расстрел своего друга, офицера-еврея Владимира Перельцвейга) и интересующий нас Бенцион Чубайс.

Еще раньше военный министр Керенский начал производство в офицеры наиболее отличившихся евреев — Георгиевских кавалеров. Среди воевавших евреев солдатских «Егориев» были удостоены свыше трех тысяч человек, среди них порядка сорока стали кавалерами полного банта. Одним из первых 16 мая был произведен в прапорщики вольноопределяющийся Авербух, награжденный Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степеней. Большой известностью пользовался профессиональный адвокат Александр Виленкин, с 1914 года — младший унтер-офицер 1-го гусарского Сумского полка, неоднократно отличившийся в боях. Он был обладателем всех Георгиевских наград (полным георгиевским кавалером), произведенным в 1917 году в офицерский чин корнета, а затем, для уравнения со сверстниками, — в штаб-ротмистры. Виленкин был председателем Московской организации Всероссийского союза евреев-воинов, а после свержения Временного правительства активно участвовал в деятельности антисоветской организации «Союз защиты Родины и Свободы», возглавляя в ней кавалерийский центр. В дни «красного террора», объявленного в ответ на убийство Урицкого и покушения на Ленина, он был расстрелян одним из первых, по предписанию Якова Петерса, 5 сентября 1918 года.

В числе первых жертв Гражданской войны было на редкость много евреев. Как сообщала в связи с похоронами юнкеров, убитых в Петрограде при попытке осуществить антибольшевистский контрпереворот 29 октября 1917 года, газета «Вечернее слово»: «За последние дни петроградская еврейская община оплакивает свои многочисленные жертвы, как в дни еврейского погрома. На еврейском Преображенском кладбище за один день похоронено 50 жертв. Среди похороненных 35 юнкеров, убитых при осаде Владимирского училища и телефонной станции». В синодике Братского кладбища в Москве павших участников боев с большевиками значатся военнослужащие еврейского происхождения: юнкер 3-й Московской школы прапорщиков Аронин, прапорщик 85-го пехотного Выборгского полка Григорий Ягудин, прапорщик Концерхав… Сколько при этом было похоронено на еврейском Дорогомиловском кладбище, — остается не выясненным.

Что касается Бенциона Чубайса, то он, как уже говорилось, был пехотным юнкером Алексеевского военного училища, основанного в 1864 г. После того как в 1906 г. шефом Московского военного училища по Высочайшему указу стал наследник престола цесаревич Алексей Николаевич, училище называлось Алексеевским. Оно размещалось в Красных казармах, рядом с 3-м Московским императора Александра II кадетским корпусом. В дни октябрьских боев в Москве в 1917 году училище было активно задействовано в боях против Красной гвардии. Среди похороненных на Братском кладбище 13 ноября участников Белой гвардии были пятеро юнкеров Алексеевского училища.

Как Чубайс революционных солдат расстреливал

Но то было не первое столкновение алексеевцев со сторонниками большевиков. Обратимся к статье моего коллеги из Нижнего Новгорода, доктора исторических наук Владимира Сапона «Восстание солдат Нижегородского гарнизона в июле 1917 года».

События в Нижнем начались с того, что в мае 1917 года, в соответствии с приказом командующего войсками Московского военного округа Верховского, в губернском центре была создана комиссия по проверке военнообязанных на предприятиях и в учреждениях, работающих на оборону. В период по 1 июля  комиссия провела ревизию на ряде важнейших оборонных предприятий самого Нижнего, Сормова, Канавина, Выксы и Кулебак, лишив отсрочки от воинской службы почти две тысячи человек. В то же время за «бронью» успешно скрывалось немало землевладельцев, торговцев, владельцев торговых и промышленных предприятий, чиновников, числившихся среди «белобилетных» рабочих. Это вызывало негодование реальных рабочих-призывников, а также военнослужащих резерва, которых готовили к отправке на фронт.

Обстановка в Нижнем накаливалась. Помните, какую лихую песню грузчиков услыхал герой повести Гайдара «Школа» Гориков на нижегородской пристани? 

И-э-эх… прогнали мы Николку,

И-э-эх… да что-то мало толку!

А не подняться ли народу,

Чтоб Сашку за ноги да в воду!

«Ну и песня! — подумал я. — Про какого же это Сашку? Да ведь это же про Керенского! У нас бы в Арзамасе за такую песню живо сгребли, а здесь милиционер рядом стоит, отвернулся и как будто бы не слышит».

В конце июня 1917 года начальник Нижегородского гарнизона полковник Заленский получил приказ командующего МВО о направлении на фронт одного из трех запасных полков по жребию. Убытие в действующую армию выпало 62-му полку, в котором велика была доля эвакуированных по болезни и ранению фронтовиков, а также ополченцев. (Как вспоминал бывший солдат этого запасного полка Шмелев, ополченцы — солдаты 40-45-летнего возраста — «были совершенно не обмундированы, носили собственные рваные деревенские армяки и лапти».Почти у каждого из них были сыновья на войне, и все их мысли сосредоточивались вокруг дома и оставленного там крестьянского хозяйства.) Наиболее «взрывоопасный» элемент в полку составляли эвакуированные военнослужащие, многие из которых были уже неоднократно ранены и поэтому резонно полагали, что на передовую вместо них следует направлять тех, кто еще «не нюхал пороха». Поэтому 30 июня на заседании Совета солдатских депутатов они решительно заявили, что они не пойдут на фронт до тех пор, пока туда не отправят «белобилетников».

Здание Алексеевского военного училища. Источник: wikipedia.org

Здание Алексеевского военного училища. Источник: wikipedia.org

Тогда командующий МВО издал приказ об объявлении уклонявшихся от отправки дезертирами и о лишении их продовольственного довольствия. Но тут на помощь лишенным пайка пришли солдаты из двух других полков, принявшие решение о приглашении их обедать в свои казармы. В ответ 4 июля начальник гарнизона издал приказ о сдаче оружия эвакуированными всех трех полков, однако и этот приказ солдаты проигнорировали. В тот же день вечером эвакуированные военнослужащие без оружия с красными знаменами и лозунгами «Мы не изменники и не провокаторы» собрались на митинг у нижегородского Кремля и через своих делегатов высказались за отмену «антидезертирских» мер. Масла в огонь подлил председатель городского Совета солдатских депутатов меньшевик  Налетов, обвинив солдат в трусости и шкурничестве. Тут же на митинге зазвучали призывы арестовать начальника гарнизона и  «сместить Совет, защищающий буржуазию». Однако, по словам Владимира Сапона, дело ограничилось словесными угрозами, после чего эвакуированные вернулись в казармы.

Вот тогда-то в Нижний из Москвы прибыли срочно вызванные рота юнкеров Алексеевского военного училища и рота учебной команды 56-го запасного полка. До наступления ночи руководство сводного отряда разработало план операции, первым этапом которой стало задержание безоружных солдат в Пушкинском саду. Там «произведена была стрельба, где затем обнаружены были до десяти человек убитыми в одном нижнем белье». Следующим этапом «принуждения к порядку» стало окружение артиллерийских казарм на Арзамасском шоссе. В ходе боевого налета, проведенного между часом и двумя ночи с 4 на 5 июля, жертвами которого стали около 30 убитых и раненых, юнкера захватили казармы и с помощью прикладов отконвоировали несколько партий полураздетых эвакуированных на Московский вокзал для последующей отправки в действующую армию.

Однако атакованные сумели отправить посыльных к революционным офицерам, жившим на частных квартирах, и к товарищам по оружию в другие полки. Прапорщик Рябов из 62-го полка, придя в казармы двух других полков, организовал свой сводный отряд, с которым перешел в наступление на юнкеров и отбил у них артиллерийские казармы. По его распоряжению ранее разоруженным было выдано на руки оружие.  В Канавине — районе, прилегающем к Московскому вокзалу — конвоировавшие «дезертиров» юнкера тоже были атакованы и, понеся потери (имелись убитые и раненые), либо разбежались, либо сдались в плен. Их в числе 160 человек поместили сначала в милицейской части Макарьевской ярмарки, а затем перевели в один из корпусов Нижегородской тюрьмы.

Утром 5 июля в Нижегородском Кремле был создан новый орган — Временный Ревком во главе с эсером Василием Бабаковым, попытавшийся обуздать стихию. Солдатам было предложено вернуться в свои части, сохраняя боеготовность. Изъятое их арсеналов оружие (до 600 винтовок) было выдано сформированным в тот же день трем рабочим отрядам. Из личного состава 62-го полка была создана дежурная рота для выполнения заданий Ревкома.

В это время вопрос о беспорядках в Нижнем, откуда поступала противоречивая информация, вплоть до поджогов продовольственных складов, активно обсуждался на заседании Советов рабочих и солдатских депутатов в Москве. Полковник Верховский в своем обращении заявил о «насилии, грабежах и бесчинствах». Новый отряд, включавший несколько рот Алексеевского военного училища, две конные сотни казаков, поставленные на платформы батарею полевых трехдюймовок и три бронеавтомобиля, оснащенных пулеметами «максим», двинулся на усмирение мятежного Нижнего. Отряд возглавил лично Верховский, а политическое руководство операции взял на себя председатель Моссовета, известный меньшевик Хинчук.

Александр Верховский. Источник: wikipedia.org

Александр Верховский. Источник: wikipedia.org

Не вдаваясь во все детали военной экспедиции, процитирую фрагмент мемуаров Александра Верховского (кстати, последнего военного министра Временного правительства, а затем военспеца в штабах Красной армии) «На трудном посту»:

«Операция разоружения была проведена быстро и бескровно. Части 56-го полка растянулись вдоль железной дороги Москва — Нижний, на которой восставшие ожидали подхода войск из Москвы. Но главные силы были внезапно переброшены по Казанской дороге и вели стрельбу из орудий, поставленных на платформы поезда, в обрыв высокого берега Оки.

В Нижнем все слышали гром выстрелов артиллерии. Каждому, кто предполагал оказать сопротивление, сразу становилось ясно, что дело будет нешуточное. Если стреляют, то наверняка в кого-нибудь.В результате агитация и артиллерийский огонь сделали то, что части вошли в город, не встретив сопротивления».

Увы, имеющиеся под рукой источники не раскрывают подробностей участия во всей этой эпопее Бени Чубайса. Был ли он уже в первой группе отправившихся в Нижний юнкеров, сидел ли в кутузке или прибыл во второй группе во главе с Верховским, участвовал ли под прикрытием  броневика «Корнилов» в штурме алексеевцами казарм непокорных полков в ночь с 6 на 7 июля (тоже на Ивана Купала!) или вместе с двумя другими броневиками врывался в Нижегородский Кремль, — документы об этом умалчивают.

Как Чубайсы журналистов сажали

Пора вернуться к эпизоду с арестом бывшего юнкера Чубайса «известинцем» Световостоковым. Узнав про задержание сына, его мать тут же помчалась за помощью к кузену Бени Израилю Чубайсу, занимавшего должность комиссара продовольствия Бутырского Совдепа. Тот немедленно приступил к контрдействиям, отправившись для начала на прием к члену коллегии ВЧК Николаю Скрыпнику и председателю Моссовета Льву Каменеву. Он ручался за Бенциона Чубайса как за самого себя и даже предложил расстрелять их вместе (!), если брат окажется виновным. Заручившись поддержкой Каменева, комиссар примчался к общежитию коммунаров на извозчике, по словам Световостокова, «с сигарой в зубах и наганом в руке», пообещав засадившим брата коммунарам «сладкую» жизнь.

Грозным следователям (напомню, что дело происходило во время кровавой вакханалии «красного террора», а ордер на арест Чубайса, оформленный задним числом в ВЧК, был подписан не кем иным, как главным инициатором расстрелов Яковом Петерсом) напуганные родственники обвиняемого поспешили предоставить документы, удостоверяющие его благонадежность. Одно удостоверение «бывшему офицеру Чубайсову» (сохранена орфография подлинника. – Я.Л.), «лично мне известному, что он не контр-революционер и подлежит немедленному освобождению», — было выписано военным комиссаром МВО Александром Мандельштамом.

Другой документ гласил: «Дано сие Президиумом Совета Рабочих Депутатов Городского района тов. Чубайсу, что он за все время существования солдатской секции состоял товарищем Председателя, а также в Комиссии по борьбе со спекуляцией, что подписями и приложением печати удостоверяется». Занятно, что справка-удостоверение была подписана неким А. Борщевским, членом президиума Совета.

Юрий Стеклов. Источник: wikipedia.org

Юрий Стеклов. Источник: wikipedia.org

Даже оторопь берет, какие совпадения бывают! Напомню, что осенью 1997 года нынешний полномочный представитель Правительства РФ в высших судебных инстанциях, а тогда известный адвокат Михаил Барщевский выступал защитником тогдашнего вице-премьера и министра финансов Анатолия Чубайса — одного из участников так называемого «дела писателей» — авторов книги «История российской приватизации». Группу высокопоставленных чиновников, в том числе и Чубайса, обвиняли в том, что их высокие гонорары за работу над книгой (по 90 тысяч долларов каждому) были скрытой формой взятки.

Борщевский или Барщевский — мало ли как могла меняться транскрипция, да и за грамотность машинистки поручиться тоже нельзя. На допросе мать Чубайса от своих слов об участии сына в карательной операции, понятное дело, отказалась. В результате незадачливый Световостоков… сам был обвинен в ложном доносе и посажен в концлагерь в московском Новоспасском монастыре.

Но и у него нашлись друзья и покровители. Главред «Известий» Юрий Стеклов (тоже весьма заслуженный и влиятельный большевик) не собирался так запросто сдавать своего сотрудника. В итоге «известинцам» удалось добиться слушания дел Чубайса и Световостокова в Московском революционном трибунале.

В феврале 1919 года трибунал собрался на заседание. Сразу же выяснилось, что не зря Бенцион Чубайс до армии учился на юриста. Он умело все отрицал. Зато Световостокову пришлось доказывать, что он «не верблюд» и не сводит личные счеты с Чубайсом. В конце концов стороны пришли к соглашению: Чубайс был оправдан за отсутствием свидетелей его участия в расстреле революционных солдат, а трехмесячную отсидку журналиста в концлагере судьи сочли достаточным наказанием за самодеятельность с арестом бывшего прапорщика. Интересно было бы только узнать, мобилизовали ли после этого уклониста Чубайса в Красную армию? 

Проверка на экстремизм Далее в рубрике Проверка на экстремизмВ Крыму проходят обыски у членов Меджлиса и в центральном офисе крымских татар; ФСБ ищет запрещенную религиозную литературу

Комментарии

21 сентября 2014, 20:17
Наша страна оказалась в состоянии военных действий. Эту войну против нас ведет сильный и жестокий агрессор. Тысячи погибших, сотни пропавших без вести... Цинизм ситуации заключается в том, что руководство России не признает перед миром и своим народом того, что их солдаты воюют на территории Украины, что они погибают или попадают в плен», – заявил г-н Турчинов.

Он подчеркнул, что «человеческая жизнь – самая большая ценность в мире. Сегодня на полях боя и на улицах городов, которые обстреливают, гибнут не просто люди – вместе с ними погибает целая вселенная! Целая вселенная потенциальных возможностей развития мира».

Также он добавил, что Украина обязана сделать все, чтобы восстановить мир на своей территории.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Дискуссии без купюр.
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в обсуждениях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»